Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Поток беженцев из Польши увеличивался с каждым днем. Судя по сообщениям западной печати, весной-летом 1940 г. в западных районах Беларуси находилось 110 тыс. еврейских беженцев, и в тот период около 200 тыс. евреев осело в Западной Украине, большинство во Львове{405}.
Наивные, они полагали, что, попав в советский «рай», обретут покой. Но «рай» оказался настоящим адом, который, как показали дальнейшие события, ничем не отличался от ада немецкого. Та мизерная помощь, оказываемая советской властью, больше напоминала нищенские подачки. Многие из беженцев, особенно нетрудоустроенные, разочаровавшиеся в советской действительности и запуганные массовыми репрессиями, выразили желание выехать в Германию. Однако она отказалась их принимать. Только некоторым удалось перейти границу, а части евреев эмигрировать в Палестину и другие страны{406}. Есть еще одна версия, озвученная профессором А. Лейзеровым. Евреев, считает он, возвратили в Польшу, где они и были уничтожены{407}. Несмотря на оригинальность предположения, согласиться с ним трудно. С гораздо большей долей вероятности можно предположить, что они попали в сталинские лагеря. И тому есть ряд документальных свидетельств.
5 марта 1940 г. Нарком внутренних дел СССР Л. Берия сообщал И. Сталину:
«В тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии содержится 6127 перебежчиков»{408}.
10 апреля 1940 г. СНК СССР, приняв постановление № 497–177 сс, решил дальнейшую судьбу беженцев{409}. Все они, согласно этому решению советского руководства, подлежали депортации, подготовка к которой началась незамедлительно. Эволюцию действий областных чиновников можно проследить по ряду источников, которые со всей очевидностью подтверждают неоспоримый факт: большевики, а не нацисты, как считают и ныне, повинны в гибели десятков тысяч беженцев, большую часть которых составляли евреи.
Еще 20 января 1940 г. Барановичский облисполком принимает постановление «О регистрации и документировании иностранцев, проживающих на территории Барановичской области». Приведем фрагмент этого документа:
«Обязать всех лиц, которые считаются иностранцами, явиться с 25 января 1940 г. по 1 февраля 1940 г. в паспортные столы уездных отделов Рабоче-крестьянской милиции (РКМ) по месту жительства для регистрации»{410}. Беженцы, надеясь получить жилье, работу и пособие, явились. Учет произвели по профессиям: «торговцы, врачи, художники, артисты, портные, сапожники…»{411}.
Как следует из воспоминаний И. Гальперина, «Свет не без добрых людей» (Тель-Авив, 2004),
«все получили паспорта, а в нем параграф 11, означающий запрет на жительство в областном центре и в любом населенном пункте, отдаленном от границы менее чем на 100 километров»{412}.
Работу всем «предоставили» в Коми, Марийской, Якутской АССР, Алтайском и Красноярском краях, Волгоградской, Горьковской, Иркутской, Молотовской, Новосибирской, Омской, Свердловской и Челябинской областях{413}.
«Трудоустройство» заняло один день — 29 июня 1940 г. В этот день органы НКВД БССР провели третью по счету карательную операцию, в ходе которой было погружено в вагоны 7224 семьи (22879 чел.), в т. ч. и в Барановичской области 747 семей (2495 чел.){414} В операции участвовало 9408 силовиков — офицеры, оперативные сотрудники и рядовые НКВД, сотрудники управления Рабоче-крестьянской милиции (УРКМ). Как и в первых двух случаях, привлекался и партийно-советский актив{415}.
Сообщая П. Пономаренко о результатах акции, Л. Цанава писал:
«Население к выселению беженцев отнеслось положительно, объясняя тем, что выселяемые в большинстве занимались воровством и спекуляцией»{416}.
Не вызывает сомнения, что и паспортизация населения, которая проводилась на территории Барановичской области в соответствии с решением ЦК КП(б)Б от 16 февраля 1940 г. «О введении паспортной системы в западных областях Беларуси», была очередной закамуфлированной репрессивной кампанией. Результатом ее стала высылка тех граждан, которые ранее по той, или иной причине не попали в категорию контрреволюционеров, но своим поведением или социальным статусом не устраивали коммунистические власти.
Опираясь на архивные источники, отследим дальнейшую судьбу беженцев. Согласно справке о приеме и расселении осадников, подготовленной начальником отдела трудовых поселений ГУЛАГа СССР старшим лейтенантом государственной безопасности В. Конрадовым в апреле 1941 г. «в 21 крае и областях, в 115 поселениях было расселено 139569 осадников, из них беженцев — 69711 человек. По национальному составу это были поляки — 7939 человек, евреи — 58852 человека, белорусы — 1523 человека»{417}.
И. Гальперин, изучивший этот вопрос, пишет:
«Около 200000 еврейских беженцев из центральных и западных районов Польши, которые хотели вернуться к своим семьям и не были готовы принять советское гражданство, были изгнаны весной 1940 г. из Западной Белоруссии и Украины во внутренние районы СССР. Их везли в товарных вагонах долгие недели — голодных, в жуткой тесноте, в нечеловеческих санитарных условиях. Часть из них умерли в пути, другие скончались в далеком изгнании от голода, от болезней, от тяжелой работы в лагерях»{418}.
Есть еще одно свидетельство со ссылкой на документы КГБ СССР, говорящее о судьбе беженцев в местах не столь отдаленных. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. Берия в служебной записке И. Сталину сообщал в 1940 г.:
«В числе беженцев есть 15000 человек специалистов и ремесленников, в т. ч. — 3000 с высшим и средним специальным образованием. Часть специалистов и ремесленников в количестве 5000 человек используется по месту размещения. Остальные 10000 человек используются на основных работах в лесу и по добыче золота. В результате своей неподготовленности к физическому труду они выполняют производственные нормы от 20 до 60 %, а зарабатывают от 2 до 5 рублей в день, что не обеспечивает прожиточный минимум»{419}.
Масштабы хозяйственной деятельности НКВД были значительными. В 1940 г. ведомство Л. Берии осуществляло 13 % общего объема капитальных работ и 12 % лесозаготовок, 40,5 % общесоюзной добычи хромовой руды. Заключенные добывали 85 тонн золота (из 120,8 т. общего объема добычи по СССР), производили 9,3 тыс. т. никеля (из 17,2 тыс. т.), 1,2 тыс. т. вольфрамового концентрата (из 3,22 тыс. т.), 60 тонн кобальта (из 150 т.), 1,2 тыс. т. молибденового концентрата (из 1,6 тыс.){420}. На 1.01.1941 г. сектор принудительного труда насчитывал 1930 тыс. человек, заключенных более чем в 70 лагерях ГУЛАГа, и 930221 человек, проживающих в местах поселений{421}. Судьба всех их в будущем печальна. Тех, кто не умер от холода, голода и других напастей лагерного лихолетья или не совершил побег, ожидала трагическая участь.
В последнее время западными историками называется различное количество репрессированных осадников и работников лесной охраны. Так, Н. Гросс в своей работе «Выселения в Россию» говорит о 150 тысячах, а Андрей Ярач называет цифру в 220 тысяч депортированных{422}. Есть и другие данные: до 22 июня 1941 г. депортировано 389382 человека{423}.
Отметим и еще одну цифру, которую называют и польские, и белорусские исследователи — более 1 млн. человек{424}. Среди них на первом месте были поляки (более 700 тыс.), украинцы (217 тыс.), белорусы и так называемые полешуки (91 тыс.), евреи (83 тыс.), русские и литовцы (20 тыс.){425}.