Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Согласно отчетам НКВД, через неделю — к 20 февраля — «все 32 эшелона были отправлены к месту назначения» — Сибирь, Казахстан и другие места{381}. Доехали, правда, не все. Людей везли в мороз полураздетыми в холодных вагонах, как скотину. Немногие смогли перенести долгий путь на Восток. Умирали. Кончали жизнь самоубийством{382}. Вагоны, свидетельствуют очевидцы, подавались в антисанитарном состоянии, не были утеплены, в них отсутствовало необходимое оборудование{383}. Старики и малые дети умирали массово. Их выбрасывали на станциях, и поезда шли дальше с еще живыми жертвами{384}. В служебной записке Берии от 1.05.1944 г. на имя Сталина указывалось, что в процессе довоенной депортации в восточные районы умерло 11516 человек{385}. В лагерях погибнет еще 12319 человек{386}.
Карательная политика сталинского руководства отрицательно сказалась не только на развитии производительных сил в сельском хозяйстве и промышленности, но и на морально-политической обстановке в городе и деревне. Корреспондент газеты «Известия» В. Константинов-Шустер в письме на имя П. Пономаренко от 25 февраля 1940 г. сообщал факты «повышения антисоветской активности классово-чуждых элементов» в Барановичской области, приводил «контрреволюционные» высказывания: «Дожились казаки, что ни хлеба, ни табаки», «Советской власти дождались, теперь в очереди давись»{387}.
25 марта 1940 г. Л. Цанава доложил П. Пономаренко:
«Проведенную 10 февраля 1940 г. операцию по выселению осадников и лесников из западных областей Белоруссии контрреволюционный элемент использует для создания паники среди широких слоев населения, направленной на организацию массового убоя, распродажу скота и другого имущества, для чего усиленно распространяются слухи о предстоящих повторных операциях по массовому выселению польского населения»{388}.
Как оказалось впоследствии, вышеуказанные слухи имели под собой основание. УНКВД области тайно готовило новую акцию, жертвами которой, согласно секретным постановлениям СНК СССР № 289–127 сс от 2.03.1940 г. и № 496–177 сс от 10.03.1940 г., стали 18658 человек — родители, жены и дети репрессированных 10.02.1940 г.{389} 8 апреля Барановичский обком рассмотрел вопрос «О выселении семей репрессированных помещиков, офицеров, полицейских и т. д.» Докладчик — начальник УНКВД Мисюров. Было принято к сведению «заявление тов. Мисюрова о том, что все подготовительные мероприятия по выселению семей репрессированных проведены». Обком обязал «райкомы партии для проведения операции мобилизовать необходимое количество коммунистов и комсомольцев в каждом районе, председателей райисполкомов и секретарей райкомов партии — оказать практическую помощь райотделам НКВД по обеспечению автотранспортом для перевозки выселяемых»{390}. Операция началась на рассвете 13 апреля 1940 г.
Свидетельство Ольги Хрептович-Бутеневой:
«Пад вечар 12 красавіка гэтак жа, як і ў лютым, горад (Навагрудак. — А. Т.) быў запоўнены транспартам, санямі, грузавікамі… Набліжалася ноч, а разам з ёй людзей зноў прыгнятаў страх. Мы былі адносна спакойныя. Што мы былі павінны рабіць, застаўшыся ў гэтым абложаным месцы, пад пагрозай пастаянных вобыскаў і праследаванняў, без навін ад свету і без магчымасці як-небудзь дапамагчы вывезеным?
Мы сядзелі апранутыя на ложку, чакаючы знаёмага груку ў дзверы. Апоўначы ўжо здалёк данесліся шум, крыкі, ржанне каней, рокат матораў… Нарэшце і пад нашым вакном пачуўся тупат каня і скрыпы палазоў на снезе… Моцны стук у дзверы, хоць і быў чаканы, здаецца неспадзяваным і страшным. Увайшлі двое маладых салдат. Бачачы, што нас толькі дзве жанчыны, папрасілі дакументы, праверылі па спісе і сказалі:
— Ну, цётачкі, збірайцеся, пойдзеце з намі.
Салдаты вывелі нас на вуліцу, пагрузілі на шырокія сані, я села на груду рэчаў. Чуваць крык напалоханых дзяцей, крыкі вартавых…
За горадам мы паехалі хутчэй. Ноч халодная, марозіць калені, усё мокрае ад густога туману, за пару крокаў нікога не відаць. Было яшчэ цёмна, калі мы пад’ехалі да станцыі ў Наваельні… Падышоў наш канваір і энкавэдзіст. З дакументамі ў руках выкрыквае нашы прозвішчы.
З лязгам адкрываюць масіўныя дзверы вагонаў. Моўчкі мы ляглі на нары. Мінуў яшчэ адзін дзень, і толькі у ноч нас падчапілі да лакаматыва…»{391}
К 24 часам того же дня во всех западных областях было репрессировано 8055 семей (26777 чел.), из них загружено в вагоны 7286 семей (24253 чел.){392}. «Операция, — сообщал Цанава первому секретарю ЦК КПБ(б) Пономаренко, — в основном проходит удовлетворительно»{393}.
Таблица № 22. ЧИСЛЕННОСТЬ ВЫСЕЛЯЕМЫХ В ГЛУБЬ СССР ИЗ Г. БАРАНОВИЧИ ПО ДАННЫМ ЭШЕЛОННОГО КОНВОИРОВАНИЯ НКВД СССР.
| Дата | Станция отправл. | Воеводство (до 1939 г.) | Станция прибытия | Область | Кол-во | Единица конвоя | Состав | Фамилия командующего |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| 1.02 | Барановичи | Новогрудское | Паножрово | Горьковская | 1290 | 11 бриг. 134 бат. | 23 | Жданов |
| 14.04 | Барановичи | Новогрудское | Джалтыр | Акмолинская | 1049 | 15 бриг. 226 полк | Пушков | |
| 14.04 | Барановичи | Новогрудское | Кондратовка | Восточно-Казахстанкая | 713 | 15 бриг. 226 полк | Морозов | |
| 16.04 | Барановичи | Новогрудское | Петухово | Челябинская | 1378 | 15 бриг. 226 полк | Захаров | |
| 20.04 | Барановичи | Новогрудское | Актюбинск | Актюбинская | 994 | 11 бриг. 236 полк | Жариков | |
| 30.06 | Барановичи | Новогрудское | Егоршино | Свердловская | 785 | 15 бриг. 136 бат. | 27 | Гончаренко |
Источник: KARTA. Nr. 12. Cztery deportacje 1940-41. S. 130–135.
Вывозили «освободители» своих новых жертв со всех крупных станций:
Брест (7 вывозов — 6709 чел.), Белосток (8 — 9549), Лида (2 — 2826), Высокое (1 — 1350), Молодечно (5 — 5778), Сенкевичи (1 — 1506), Пинск (1 — 1492), Дрогичин (1 — 1743), Дятлово (1 — 1509), Ивацевичи (1 — 1791), Косово (1 — 1206), Аранчицы (2 — 2042), Доманово (1 — 1506), Новоельня (1 — 1194), Мицкевичи (1 — 1200), Городея (1 — 1493), Озерница (1 — 1484), Неман (1 — 1533), Августов (1 — 1859), Поставы (1 — 2127), Зябки (2 — 2837), Воропаево (1 — 1863), Мосты (2 — 2709), Беловежа (1 — 1488), Свислочь (1 — 1716), Волковыск (2 — 3261), Погорельцы (1 — 1579), Ружанка (1 — 2090), Микашевичи (3 — 3714), Столбцы (3 — 3653), Крулевщизна (2 — 1003 +?), Друя (1 — 1189), Ошмяны (1 — 1067), Городня (1 — 1156), Семятичи (1 — 1085), Лунинец (1 — 964), Минск (5 — 7037).
Всего: Барановичи — 6209, Западная Беларусь — 95624 +? {394}
После выселения осадников и лесников осталось большое количество их скота, домашней птицы, зерна, картофеля, сельхозинвентаря, домов и других построек. Всего, согласно архивным источникам, в западных областях БССР, в т. ч. и в Барановичской, у «выселяемых изъяли 8 тыс. коней (и телег), 20 тыс. коров, 18 тыс. голов мелкого скота, 4,5 тыс. единиц сельхозинвентаря, 20 тыс. жилищных и хозяйственных построек, 103 тыс. га земли» {395} . Скот, лошади, сено и зерно свозили в специально определенные населенные пункты, согласно особому распоряжению «Об использовании конфискованного имущества [24] на местах» {396} . Все отобранное, включая землю, планировалось передать колхозам, совхозам, а также бедноте и торгово-хозяйственным организациям. Частично это сделали, как, например, в поселке Новоельня Дятловского района, где 40 домов осадников отошло в ведение Брест-Литовской железной дороги {397} . Но много имущества, и особенно ценных вещей, было разворовано {398} . Как свидетельствуют документы, в ходе операций часто доходило до настоящих грабежей {399} . Многих привлекали пустующие дома и другие постройки. И, что характерно, факты нарушения закона массовый характер приобрели как раз таки среди ответственных сотрудников НКВД и райисполкомов {400} . Так, в декабре 1940 г. в Барановичской области «за присвоение панских вещей был объявлен выговор члену партии В. М. Сорокину…» {401} . Но можно смело предполагать, что под рассмотрение обкома партии и других органов попадала лишь мизерная часть всех случаев.
Не «обидел» себя и деревенский актив, привлекаемый к операции по выселению. Некоторые, после того как отвозили семьи обреченных на станцию, возвращались в райком партии с предложением: «…хотя мы немного замерзли и наши кони голодноваты, разрешите нам поехать и остальную сволочь отвезти на станцию»{402}. Потом, возвратившись к осиротевшим хатам, разбирали все, что могло пригодиться в личном хозяйстве.
Маховик политического террора с каждым днем набирал силу. Только закончилась вторая высылка «вражеских элементов», как началась подготовка к новой, третьей. На этот раз она затронула большую армию беженцев из части Польши, оккупированной Германией.
Большинство из них, не имея средств, чтобы выехать в глубь страны, осели в городах области: Барановичи, Лида, Слоним, Ляховичи, Несвиж, Новогрудок. Наибольшая их концентрация отмечалась в Слониме — около 15 тыс. человек{403}. Всего на территории БССР к началу 1940 г. насчитывалось 72896 беженцев, из них трудоустроено было 25621 человек. Социальный состав беженцев был пестрый: фабриканты, купцы, рабочие, служащие, учителя, врачи, представители творческой интеллигенции, студенты и гимназисты. По национальному составу: поляки — 4209 человек, евреи — 65796 человек, белорусы — 1703 человека, русские — 577 человек, украинцы — 169 человек{404}.