Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Что это означало, становится понятным лишь теперь.
Когда 22 июня 1941 г. германский посол Шуленбург передал наркому по иностранным делам Союза ССР В. Молотову, которого, как известно, В. Ленин называл «каменная жопа», ноту об объявлении войны, советский нарком задал всего один вопрос: «Чем мы заслужили это?»{72}
РАЗДЕЛ V. СОВЕТСКО-НЕМЕЦКАЯ ВОЙНА
Если бы Гитлер не напал на Советский Союз 22 июня, то через 2 недели, 6 июля 1941 года, Сталин напал бы на Германию.
22 июня 1941 г. в 3 часа 30 минут произошло то, что и должно было произойти: германский вермахт, упредив РККА, вторгся на территорию Советского Союза. Удар пришелся в тот момент, когда Красная Армия находилась в положении самом неудобном для отражения агрессии — сама готовила нападение. Вот как пишет в своей книге «Начальный период войны» генерал армии С. П. Иванов:
«Немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска»{1}.
Едва ли стоит комментировать автора. Он в высшей степени лаконичен. От себя добавим: начальник академии Генерального штаба Вооруженных сил СССР умолчал о самом главном. 22 июня 1941 г. — это начало наступления германской армии против советской армии, предпринятое уже в ходе Второй мировой войны, в которой обе страны участвовали как союзники с 1 сентября 1939 г.
Гитлер, принимая окончательное решение, знал, что успех операции зависит от фактора внезапности. Вместе с тем фюрер сознавал, что он шел на большой риск. И дело заключалось не только в том, что неудача означала бы потерю престижа Германии. Важнее было другое — Гитлер рисковал почти всей своей армией, участвовавшей в превентивном ударе. Если бы Сталин нарушил сроки операции «Гроза» и нанес удар раньше намеченного срока, то судьба Германии была бы решена.
В числе первых советских республик подверглась нападению Беларусь. По ее территории на Минско-Смоленском направлении наступала самая мощная группировка фашистской армии, которая наносила главный стратегический удар — на Москву. Действовавшая здесь группа армий «Центр» состояла из 4-й и 9-й полевых армий, а также 2-й и 3-й танковых групп, имея в общей сложности 50 дивизий, в том числе 15 танковых и моторизованных{2}. С воздуха сухопутные войска поддерживались авиационными эскадрами 2-го воздушного флота. Группировка гитлеровцев насчитывала: 820 тыс. человек личного состава, 1800 танков, 14300 орудий и минометов, 1680 боевых самолетов{3}. Правда, данные о количественном составе группы армий «Центр» требуют серьезного анализа, поскольку, например, согласно исследованиям историка И. А. Басюка, атакующая группа армий «Центр» на 22 июня имела не 1800 танков, а — 810 {4}.
Командовал группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Ф. Бок, начальником штаба был генерал-майор Ф. X. Грайфенберг. Командующим 4-й армии являлся генерал-фельдмаршал фон Г. Клюге, 9-й армии — генерал-полковник Г. Гот, 2-й таковой группы — генерал-полковник Г. Гудериан, 2-го воздушного флота — генерал-фельдмаршал А. Кессельринг.
Перед группой армий «Центр» стояла задача: наступая по сходящимся направлениям на Минск, окружить и уничтожить советские войска в Беларуси, после чего выйти в район Смоленска и создать «предпосылки для взаимодействия крупных танковых и моторизованных сил с группой армий «Север» с целью уничтожения войск противника в Прибалтике и районе Ленинграда»{5}.
Глава I. Вторжение
Для реализации замысла по окружению войск РККА, дислоцированных в БССР, предназначались две ударные группировки, имеющие в своем составе 40 дивизий и более 1100 самолетов. На левом крыле были сосредоточены 3-я танковая группа и главные силы 9-й армии, которые поддерживались 8-м авиационным корпусом генерала В. Рихтгофена. На правом крыле действовала 2-я танковая группа и основные силы 4-й армии. С воздуха их поддерживал 2-й авиационный корпус генерала Г. Лерцера.
Группе армий «Центр» противостоял Западный особый военный округ (ЗОВО), имевший четыре армии — 3-ю, 10, 4 и 13-ю. Командующему округом оперативно подчинялась Пинская военная флотилия. В качестве резерва в распоряжении генерала армии Д. Г. Павлова находились: 11 стрелковых, 2 танковых и 1 моторизованная дивизии, 3 воздушно-десантных бригады, 5 укрепленных районов, 1 артиллерийско-противотанковая бригада, 2 бригады ПВО и другие части.
ВВС округа имел 6 авиационных дивизий: 3 смешанные (входившие по одной в состав 3-й, 10 и 4-й армий), а также две бомбардировочные и одна истребительная. Кроме того, на окружных аэродромах базировался 3-й корпус дальнебомбардировочной авиации Главного командования (командир — полковник Н. С. Скрипко) и формирующиеся две истребительные авиадивизии. Всего ЗОВО, преобразованный 22.06.1941 г. в Западный фронт, имел 44 дивизии (24 стрелковых, 12 танковых, 6 моторизованных, 2 кавалерийские), 6 авиадивизий, 3 артиллерийско-противотанковые бригады, 3 воздушно-десантные бригады, 2 бригады ПВО, 8 укрепленных районов, значительное количество отдельных частей и подразделений, в том числе и НКВД. На 21 июня войска ЗОВО насчитывали 671,9 тыс. человек личного состава, 2202 танка, 10087 орудий и минометов, 1789 боевых самолетов{6}. Но есть и другие данные: на территории БССР дислоцировалось 48 дивизий общим количеством 715 тыс. человек. На вооружении этих частей было 10,8 тыс. орудий и минометов, 3,4 тыс. танков, 1,9 тыс. самолетов{7}. По количеству танков и самолетов превосходство было на стороне РККА, которое соответственно составляло 2,5:1 и 1,08:1 {8}.
Дмитрий Павлов считал, что никаких особых проблем не возникнет даже в случае, если противнику удастся в самом начале перехватить инициативу на границе, поскольку у него самого достаточно сил в резерве, чтобы противостоять любому крупному прорыву{9}.
Зарево над Брестом
Красная Армия была застигнута врасплох. В один из важных моментов гитлеровского нападения хваленая советская разведка оказалась отнюдь не на высоте. Например: за несколько часов до нанесения удара немецкий капрал Альфред Лисков перешел границу и сообщил о приготовлениях по ту сторону Буга. В течение ночи его пытали окружные контрразведчики. Допрос прервала германская артиллерия, открывшая огонь по позициям советских войск. Что же касается Альфреда Лискова, то его «отблагодарили» чисто по-советски: он был расстрелян за дезинформацию, по прямому указанию Сталина{10}.
О том, как происходило само вторжение, рассказывает участник этих событий немецкий генерал Г. Блюменнтрит:
«Как мы предполагали, к вечеру 21 июня русские должны были понять, что происходит, но на другом берегу Буга перед фронтом 4-й армии и 2-й танковой группы… все тихо. Пограничная охрана русских вела себя как обычно. Вскоре после полуночи международный поезд Москва — Берлин беспрепятственно проследовал через Брест. Через 3 часа боевые немецкие самолеты поднялись в воздух, и вскоре только их бортовые огни виднелись далеко на востоке. К 3 часам 30 минутам — это был час «Ч» — начало светать, а вокруг по-прежнему было тихо. В 3 часа 30 минут вся наша артиллерия открыла огонь, и затем случилось то, что показалось чудом: русская артиллерия не ответила»{11}.
О внезапности немецкого удара сообщает и военный дневник ОКВ. Запись за 22 июня гласит:
«Сегодняшние доклады повсеместно подтверждают, что неожиданность достигнута повсюду»{12}.
Ответ на вопрос, почему так произошло, мы нашли у писателя И. Стаднюка. В его книге «Война», претендующей на документальность, Павлов
«позволил себе вместе с корпусным комиссаром Фоминых отправиться в Дом офицеров на «Анну Каренину» в представлении гастролировавшего тогда в Минске МХАТа. Павлов установил в театральном коридоре телефон ВЧ и дважды в ходе спектакля отвечал на звонки из Москвы, причем так, словно отвечает не из театра, а из штаба Военного округа, где ему в тот момент полагалось находиться для координации предвоенных действий командующих армиями…»{13}.
А в это время начальник штаба ЗОВО генерал В. Е. Климовских дважды — в 3.30 и 4.10 утра — пробивался с докладами в Москву, в Генеральный штаб, о переходе немецких войск в наступление.
О трагедии утра 22 июня 1941 г. генерал-лейтенант И. В. Болдин, заместитель командующего ЗОВО, расскажет следующее:
«По многочисленным каналам в кабинет командующего стекаются все новые и новые сведения, одно хуже другого. Наша разведка сообщила, что с рассветом 22 июня против Западного фронта перешли в наступление более 30 пехотных, 5 танковых и 2 моторизованные немецкие дивизии. Немецкие самолеты продолжают бомбить наши аэродромы, города Белосток и Гродно, Лиду и Цехоновец, Волковыск и Брест, Слоним и другие… Через некоторое время звонит маршал С. К. Тимошенко. Так как командующий округом генерал армии Д. Г. Павлов в это время вышел из кабинета, докладывать обстановку пришлось мне. Я сообщил, что немецкие самолеты продолжают с бреющего полета расстреливать советские войска, мирное население. На многих участках противник перешел границу и продвигается вперед.
Внимательно выслушав меня, маршал Тимошенко говорит:
— Товарищ Болдин, учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не начинать.
— Как же так, — кричу в трубку, — наши войска вынуждены отступать, горят города, гибнут люди…
— Иосиф Виссарионович считает, что это, возможно, провокационные действия некоторых германских генералов. Приказываю самолетами вести разведку не далее 60 километров, — говорит нарком.
— Товарищ маршал, надо действовать. Каждая минута дорога. Это не провокация. Немцы начали войну.
Но нарком, выслушав меня, повторил прежний приказ»{14}.