Чтение онлайн

— Я рада, что вы не злитесь, — в голосе Джин послышалось облегчение.

— Злюсь? Да я давно так не развлекалась! — старая леди хищно улыбнулась, показав редкие мелкие зубы. — Мальчишки постоянно лазают по деревьям, крышам и задорам, этим-то зрелищем меня не удивишь. Но чтобы взрослая женщина из хорошей семьи выкинула такой номер…

— Эмилия спасала мальчика! — щёки Джин заалели.

— Знаю, и это было прекрасно, — с чувством ответила вдова Гарибальди.

Эмилия снова тупо посмотрела на свой бокал — к сожалению, пустой. Ей хотелось выпить чего-нибудь такого, чтобы её сознание полностью отключилось.

— Вы ведь племянница леди Саммерфорд? — вдруг проницательно спросила синьора.

Эмилия уронила голову на руки, а поднять не смогла. Вдова Гарибальди приняла это за кивок.

— Да-да, я помню вашу тётю. Такая красавица! Другой такой в Вайтберри отродясь не бывало. Разве что ваша мать могла бы сравниться с ней красотой… Жаль, что внешностью вы, милочка, пошли не в неё. В отца, должно быть? Помню я этого Марка Лестера. Славный парень был, добрый, но ужасно неказистый.

— Миссис Гарибальди, позвольте, я провожу вас до коляски! — окрепшим голосом перебила её Джин. Эмилия понимала, что подруга старается защитить её от язвительных слов старой командирши, но ей было уже всё равно.

— Сейчас. Не торопитесь, деточка, — вдова Гарибальди не двинулась с места. — Эмилия, вы там не заснули? Вижу, шевелитесь. В таком случае, наскребите в себе силы для ответа на один вопрос. Это вы подавали объявление в газету об организации нового женского клуба? Что-то там про прогресс?

Эмилия подняла голову, посмотрела на старую леди и беззвучно шевельнула губами.

— Очень хорошо. А когда у вас следующее заседание?

Джин нерешительно взглянула на Эмилию, но, видя, что та молчит, всё же ответила вместо неё:

— В следующий понедельник.

— Очень хорошо, — в голосе синьоры послышалось довольство. — Я приду. Приготовьте мне удобное кресло.

Все свои душевные хвори Эмилия лечила давно проверенным способом: запиралась в спальне и лежала на кровати ничком, то уткнувшись лицом в подушку, то скорбно глядя в потолок. Этот метод борьбы с терзаниями она выбрала и на сей раз. Вернувшись домой после школьного праздника, Эмилия молча прошествовала мимо Марты, отвергнув все попытки себя накормить, поднялась на второй этаж, заперла дверь на щеколду и рухнула на кровать, не раздеваясь.

Однако долго валяться так ей не дали.

Ночь прошла как обычно — без сна, в пережёвывании воспоминаний о своём позоре. Утром Эмилия слабым голосом попросила оставить её в покое, когда Марта сунулась было к ней с завтраком. Желудок слегка заурчал, но Эмилия не собиралась ему поддаваться. На этот раз она была твёрдо намерена заморить себя голодом.

Однако не прошло и двух часов, как в дверь забарабанили так, что она едва не слетела с петель. Эмилия удивлённо подняла от подушки помятое и заплаканное лицо.

— Кто там ещё? — сипло спросила она.

— Это я! — отозвался из-за двери сердитый голос Джин. — Что это ты устроила? Как ребёнок, честное слово!

— Уходи, — буркнула Эмилия.

— Эмилия Лестер! — теперь звук был такой, будто скромная Джин заколотила в дверь ногами. — Ты взрослая женщина! Немедленно прекрати валять дурака! Выходи, умойся, позавтракай. И нам надо поработать над сценарием первого заседания твоего клуба.

— Нет никакого клуба, — еле слышно отозвалась Эмилия.

— Даже слушать ничего не хочу! Выходи немедленно, а не то… а не то я подниму панику среди соседей, и они снесут эту дверь!

Да что она себе позволяет! Эмилия ощутила прилив злости. Две недели назад она и думать не думала о какой-то Джин Кэллаган, и Джин о ней совсем не думала. А теперь заявилась сюда и распоряжается её жизнью, как своей собственной! Вот мерзавка!

Эмилия вскочила с кровати, распахнула дверь и гневно уставилась на бывшую одноклассницу. Джин стояла засучив рукава и, кажется, действительно готова была колотить по двери до тех пор, пока та не слетит с петель.

— Ого! — после короткой паузы выдохнула Джин. — Ты даже не раздевалась?!

Ну конечно, Эмилия не раздевалась! Узкий корсет сдавливал её рёбра, но эта боль была почти сладостной — она несколько утихомиривала бурю в душе. Лицо Эмилии в этот момент имело непередаваемый серо-буро-зелёный цвет, а волосы напоминали воронье гнездо, в котором передрались птенцы. Она выглядела ужасно — настолько же ужасно, насколько чувствовала себя.

— Выглядишь просто ужасно, — подтвердила Джин. — Давай-ка умойся и переоденься. До чего ты себя довела? Смотреть больно. И всё из-за какой-то ерунды!

— Это не ерунда, — свистящим шёпотом проговорила Эмилия, — это позор. Я повела себя как какое-то… африканское животное. Я полезла на дерево в присутствии пастора! И детей!

— Ты спасла мальчика! — страстно возразила Джин.

— Нет! Его спасла не я, а тот человек. Моя помощь была совершенно бесполезной. Тот человек подхватил Эшли, когда он падал, и не дал ему разбиться. Тот человек пожертвовал собой и сам чуть не расшибся, когда на него упал тяжёлый мальчик. А я не сделала ничего! Ничего полезного!

— «Тот человек, тот человек», — передразнила Джин, уперев руки в бока, — тот человек просто оказался в нужное время в нужном месте. И надо ещё спросить, что он там делал! А ты — ты бросилась на помощь, когда мы все оцепенели от ужаса и не знали, что предпринять. Ты оказалась самой смелой из нас и самой предприимчивой. И теперь ты за это себя грызёшь?.. Всё, Эми, хватит. Бери себя в руки. Иначе мне придётся поверить, что ты действительно не в своём уме.

— Я в своём уме! — возмутилась Эмилия. — Я просто больна!

— Вот и докажи, — фыркнула Джин.

Полчаса спустя Эмилия, переодетая в домашнее платье и причёсанная, сидела на своём стуле в гостиной и пила чай вместе с Джин. Довольная Марта то и дело подсовывала им сэндвичи с первыми парниковыми огурчиками и старалась поменьше попадаться на глаза.

Понедельник нагрянул, как грозовая туча. И несмотря на то, что ожидались всего две гостьи, Эмилия чувствовала себя гораздо хуже, чем в прошлый раз. Ведь одно дело — некие абстрактные женщины, которые должны были прийти по объявлению, и совсем другое — совершенно конкретные дамы, которые изъявили желание посетить её жилище и теперь ждут, что их будут принимать и развлекать.