Чтение онлайн

Первым порывом Эмилии было сразу захлопнуть дверь.

Вторым порывом было выдать какую-нибудь грубость, вроде «какого чёрта?!»

Но Эмилия мужественно сдержала себя. Почти сдержала.

— Сейчас не время для визитов, мистер Саммерфорд. Вы что, тоже приехали из Америки?

Вот оно! Наступление — лучшая защита.

— Я бывал в Америке, и там тоже имеют представление о времени для визитов, — сразу откликнулся гость. — Но я пришёл к вам не с визитом, мисс Лестер. Я пришёл поговорить.

— И вы не могли прислать записку?

— Нет.

Эмилия глубоко вздохнула. Страх, злость и растерянность смешались в ней, отчаянно расталкивая друг друга. Она не знала, какое из этих чувств победит.

— Вы можете подождать, пока я переоденусь? — спросила она.

— В этом нет необходимости, — ответил бесчувственный мистер Саммерфорд, — на мой взгляд, вы выглядите привлекательнее, когда не пытаетесь наряжаться, как глупая кукла.

А это было уже прямое оскорбление! Эмилия вспыхнула.

— Я не спрашивала вашего мнения о том, как я выгляжу, мистер Саммерфорд. Вы приходите без предупреждения, врываетесь в мой дом, требуете…

— Я не врываюсь в ваш дом, Эмилия, и я ничего не требую, — Генри Саммерфорд сделал полшага назад и поднял ладони в успокаивающем жесте, — и если вы выслушаете меня, то убедитесь, что разговор со мной полностью в ваших интересах. Вы не согласитесь прогуляться со мной по вашему замечательному саду?

— Нас могут увидеть, — сквозь зубы процедила Эмилия.

— Иногда лучше быть на виду, — Генри обезоруживающе улыбнулся. — Кто-то уже видел, как я стучусь в ваш дом. Если вы меня впустите и закроете дверь, у людей будет гораздо больше поводов для разговоров.

Он просто несносен, отвратителен, он просто наглец, — подумала Эмилия. Его поведение не заслуживает оправдания. Разумнее всего было бы выставить его взашей.

Но Эмилия не умела никого выставлять взашей — у неё просто не было такого опыта. Нельзя же, в самом деле, хлопнуть дверью перед его лицом? Генри стоял практически на пороге — значит, дверь ударит его прямо по носу. Сломает ему нос. Если Эмилия сломает нос человеку, который всего лишь пришёл к ней в гости — пусть и во внеурочный час — не будет ли это считаться уголовным преступлением?..

Поколебавшись минуту, Эмилия вышла наружу, аккуратно притворив дверь за своей спиной. Остывающий чай остался в гостиной, а Генри Саммерфорд, отступив ещё на полшага, чтобы она могла пройти, любезно предложил ей свой согнутый локоть. Эмилия оперлась на него прежде, чем чувство собственного достоинства подсказало ей с негодованием отвергнуть эту пустячную помощь.

Они вышли в сад. Солнце стояло уже по-летнему высоко, и Эмилии сразу же сделалось жарко в закрытом платье и фартуке. Она вынуждена была признаться, что её гораздо больше волнует то, как отреагирует Генри, если заметит тёмные пятна у неё под мышками, чем то, какова будет тема их грядущего разговора. А зря — она и не подозревала, что её ждёт.

Генри немного помолчал, затем рассеянно сорвал несколько ягод жимолости с куста и посмотрел на них отсутствующим взглядом. Эмилии было всё равно, куда он смотрит, лишь бы не на её убогий наряд.

— Мисс Лестер… — мистер Саммерфорд заговорил до странности медленно и серьёзно, будто это не он минуту назад кривлялся и паясничал, — признаться, я действительно хотел застать вас врасплох. Я не хочу, чтобы вы заранее готовились к этому разговору. Мне важно получить от вас ответ, который будет продиктован вашим сердцем, а не разумом.

Сердце истерически трепыхнулось в груди у Эмилии. Разум опустел. «О боже, — одинокая мысль промчалась между полушариями её бедного мозга, ударяясь изнутри о черепную коробку, словно выпущенная из ружья шрапнель, — о боже. Этого не может быть. Это же не… Он же не собирается…»

— Я много думал о вас с первой нашей встречи, — не умолкал Генри, продолжая вертеть в пальцах синие спелые ягоды, — и моё мнение о вас… Оно сильно изменилось с тех пор, как я, ещё не зная вас лично, говорил о вас с леди Саммерфорд. То, что я увидел, очень сильно отличается от того, что я создал в своём воображении. И я должен извиниться за то, что судил книгу даже не по обложке, а по своим нелепым представлениям о том, что на ней изображено.

Он раздавил ягоду между большим и указательным пальцем, потом смахнул её на землю и пошёл вперёд. Эмилия поволоклась за ним деревянной походкой.

— Вопрос, который я сейчас задам, покажется вам неуместным… и может быть даже непристойным. Но я не могу больше тянуть. Это тяжело для меня и бесчестно по отношению к вам.

О боже. О божебожебожебоже… Эмилия с хрипом втянула в себя воздух.

— Так вот, — Генри Саммерфорд остановился и всё-таки посмотрел ей в глаза своими поразительно-синими, глубокими и яркими глазами, — мисс Лестер, не окажете ли вы мне честь… отказаться от наследства вашей тёти?

— Что? — не веря своим ушам переспросила Эмилия. — Как — отказаться?

— Да очень просто. Выйти из этой гонки, и всё. Вам даже ничего не нужно для этого делать… — мистер Саммерфорд продолжал смотреть ей прямо в глаза, и его взгляд, к несчастью, завораживал.

— Я не… — Эмилия отступила на шаг и замотала головой, — я не… как вы только посм… как вам только в голов…

— Эмилия, выслушайте меня до конца, — голос мужчины сделался глубоким и очень, очень серьёзным. — Вы не справитесь с возложенной на вас задачей. Вы просто не успеете это сделать.

— Что? Почему?

— Леди Саммерфорд обозначила условие: вы должны совершить пять добрых дел до конца 1900 года. Сколько вы уже совершили? Ни одного. Одно только начали, и это ремонт школы. Сколько он продлится — никому не известно, но, допустим, его удастся закончить к зиме. А ещё четыре добрых дела? У вас есть хоть что-то в проекте?

— Нет, но…

— А между тем уже наступил июль. У вас осталось меньше шести месяцев. И что вы сделали за это время? Ничего, только потеряли одного из членов вашего и без того немногочисленного клуба.

— Мисс Незер не перестала быть членом клуба! — Эмилия отчаянно схватилась за соломинку. — Она просто… временно в отъезде. Она наверняка вернётся к нам.

— Ну пусть даже так, — Генри вздохнул, — но что нам делать с добрыми делами, которых нет? Вы слишком вольно распоряжаетесь оставшимся у вас временем, Эмилия. Я же вижу, какая вы. Вы милая, добрая, славная девушка, но вы не боец. А леди Саммерфорд была бойцом. И леди Саммерфорд не знала вас. А я теперь знаю.

Эмилия покраснела до звона в ушах. Ей в жизни не приходилось слышать ничего унизительнее, чем это «милая, добрая, славная» от мужчины, который ей… который ей ужасно нравился, несмотря ни на что.