Чтение онлайн

И только тогда она поняла, кто это.

Потрясение было столь сильным, что Эмилия несколько минут просидела с разинутым ртом. В её голове вертелась целая радуга мыслей, от «нет, этого никак не может быть!» до «я так и знала! я так и знала!»

Конечно, изображение на плакате, напечатанное в три краски, не давало никакого портретного сходства, да и сценический псевдоним «Джесси Рэй» мог принадлежать кому угодно и не иметь ничего общего с настоящим именем, и всё-таки Эмилия уже не сомневалась: это была Джессика.

Так вот какой скандал случился в Америке, из-за чего семейству Рэтч пришлось срочно сворачивать все дела и бежать! Так вот что натворила Джессика!

Однако истина всё равно плохо укладывалась в голове. Эмилии казалось, что она хорошо знает Джессику Рэтч: та была нахальна, расчётлива, самолюбива, кичилась своей красотой и богатством и ни в грош не ставила окружающих. Но чтобы разгуливать нагишом по театральным подмосткам… Это даже для Джессики было как-то чересчур экстравагантно.

Отчаянно не хватало подробностей, но взять их было неоткуда. Что-то знал Генри, но раз он не стал посвящать её в детали, значит, на то была причина. Никто из Рэтчей не станет об этом говорить, они тщательно оберегают тайну. Даже Уильям наверняка ничего не рассказал Джин. Не исключено, что во всём Вайтберри — нет, во всей стране — только Эмилия и Генри Саммерфорд знают о том, что Джессика Рэтч, единственная дочь богатого бизнесмена, прогуливалась по сцене одного из бродвейских театров, обмотанная змеёй.

Но зачем Генри открыл ей это? Чего он от неё хотел? Какого доброго дела?

Невозможно творить добро, не имея для этого ни сил, ни союзников. Эмилия решила, что хотя бы ещё одного человека придётся посвятить в тайну Джессики — и этим человеком, конечно, была Джин. В конце концов, есть вероятность, что Джессика — её будущая золовка. Они хорошо знают друг друга. Джин не болтлива и Джин может что-то посоветовать — а заодно подскажет, не сошла ли Эмилия с ума, разглядев в этом нелепом рисунке очертания их общей знакомой.

Да, решение открыть правду Джин тоже выглядело сомнительным с моральной стороны вопроса, но Эмилия и так уже далеко продвинулась по этой дорожке. Сперва попытка заключить альянс с Рэтчем-старшим ради шантажа мистера Гризли, теперь вот разглашение секрета, который она сама узнала случайно… Но эту игру начала не она, а мистер Саммерфорд! Если бы он не дал ей тот дурацкий плакат, Эмилия вовек бы ни о чём не догадалась! И никто не догадался бы!

Не чувствуя на душе никакого покоя, Эмилия попросила Марту отправить записку Джин с просьбой о завтрашнем чаепитии. Она надеялась, что ночь, полная размышлений, поможет ей принять правильное решение до того, как наступит новый день и начнутся новые заботы.

Однако ночь прошла, а правильное решение так и не было найдено. Несмотря на дневную жару, ночи уже становились прохладнее, и Эмилия до утра пролежала одетая поверх одеяла, плотно закутавшись в шаль. Она не знала, что ей делать с секретом Джессики, и мучилась оттого, что правильный путь терялся где-то в тумане обывательской мудрости. Как бы поступила на её месте леди Саммерфорд? Сложно было даже предположить. Но Генри наверняка знал — как, и именно поэтому предоставил Эмилии возможность всё решать самой. Может быть, это очередная проверка.

Интересно, откуда у Генри этот плакат? Он что, был в Америке? Он видел это представление? Он видел Джессику на сцене раздетой?..

С рассветом мысли потекли куда-то совершенно не в ту сторону. Почувствовав себя жалкой грешницей, не зная, как поправить свои зашатавшиеся моральные устои, Эмилия заснула лишь под утро.

…Джин пришла сразу после завтрака, и вид у неё был окрылённый и мечтательный.

— Ты не поверишь, Эми, где я сейчас была!

— Где? — без особого интереса спросила Эмилия.

— В школе! Да-да, в нашей школе! Правда, внутрь меня не пустили. Ремонт идёт полным ходом! На втором этаже уже поменяли перекрытия и почти доделали крышу — она не будет течь, представляешь, так что то старое цинковое ведро мы наконец-то сможем выбросить. Мсье Лиро тоже прохаживался рядом и был в полнейшем восхищении. И Уильям был там… он показал мне, как идут работы, и обещал закончить основную часть к началу осени. В сентябре уже можно будет приступить к занятиям. Правда, вокруг было много народу, — невпопад закончила Джин, но Эмилия поняла, что она хотела сказать: в присутствии свидетелей им с Уильямом не удалось поговорить «про главное».

— То есть вам так и не удалось, — Эмилия сделала неопределённое движение рукой в воздухе, — объясниться?

И Джин тут же зарделась, как маков цвет. Настроение Эмилии, и без того скверное, стало ещё хуже. Разговаривать с влюблённой подругой о важных вещах было решительно невозможно. К сожалению, другой близкой подруги у Эмилии не имелось.

— Нет, ещё нет, — тихо сказала Джин, — но знаешь… иногда слова и не нужны. Я же чувствую, что он… ну… — она не договорила.

Эмилия с трудом подавила желание закатить глаза к потолку.

— Он так и не объяснил тебе, почему уехал, не попрощавшись?

Джин слегка нахмурилась:

— Я думаю, у него на то была серьёзная причина.

Надо же, как ты переменилась! — раздражённо подумала Эмилия. Она ещё помнила, как зла была Джин, как разгневана, как несчастна, когда рассказывала ей о предательстве Уильяма. Но стоило тому одарить её поцелуем — и Джин забыла все свои горести и готова была простить беглецу всё, что угодно.

Эмилия скрипнула зубами. Джин очнулась от своих грёз и как-то странно на неё посмотрела.

— Ты ведь что-то хотела, Эми? — спросила она своим почти нормальным голосом.

— Да.

Злиться на Джин было легче, чем шагать по шаткой дорожке разглашения чужих тайн. Эмилия почувствовала, что у неё пересохло во рту.

— И что же? — спросила Джин уже совсем нормальным голосом.

— Рассказать тебе кое-что важное. Точнее показать. Вот.

Свёрнутый плакат (Эмилия просто не могла держать его в развёрнутом виде) уже давно лежал на журнальном столике, подготовленный к изучению. Теперь Эмилия с душевным трепетом придвинула его к Джин. Та взяла плакат, повертела его в руках, развернула. С недоумением уставилась на то, что там было изображено.

— Бог мой, Эмилия, ты… — Джин резко замолчала. Эмилия видела, как её глаза скользят по надписи, потом по рисунку. Лицо Джин вытянулось, когда она поняла.

— Генри дал, — сказала Эмилия, чтобы не отвечать на неизбежный вопрос «где ты это взяла»?

— Мистер Саммерфорд? — Джин с трудом оторвала взгляд от бумаги. — Зачем?

— Точно не знаю. Она сказал, что мы должны совершить доброе дело. Для Клуба.

— Для Клуба? — брови Джин окончательно сошлись к переносице. — Эми, ты понимаешь, что это скандал? Какое ещё доброе дело! Это нельзя придавать огласке! Ни в коем случае!