Чтение онлайн

– Да ты веселый сегодня! Голову, ладно, не трону, а за кубик опасайся. Жми на всю катушку, Бесстужев. Бравый вид, строевой шаг, порядок в казарме и чистое оружие - добьемся этого, значит, отличимся.

– Все понятно, товарищ капитан.
– Белесые брови Бесстужева ползали вверх и вниз.
– Все ясно. Разрешите быть свободным?

– Иди... Нет постой!
– Патлюк ногой пододвинул табуретку, сел. Скажи, у тебя в училище бывало такое, ну как вчера с песней?

– Бывало.

– Вот и я комиссару говорил: везде так, - оправдывался Патлюк, обкусывая мелкими блестящими зубами мундштук папиросы. Жеваную бумагу сплевывал в угол.

– Не везде, товарищ капитан. У каждого командира свои методы. Один предпочитает принуждать, другой - убеждать.

– И что же лучше?

– Честно говоря, не знаю. Без принуждения в армии тоже не обойдешься.

– То-то и оно!

– С другой стороны, принуждением, граничащим с голой муштрой, можно сделать из красноармейца болванчика, не думающий механизм. В человеке притупляется инициатива, самостоятельность.

– Не крути, лейтенант. У тебя у самого какой метод?

– Стараюсь убеждать. Это надежней. И потом вы же сами говорили: характер у меня мягкий.

– Н-да, характер, - крутнул головой Патлюк, - Взвод-то твой ведь действительно первым зашел. А ты до армии кем был?

– Никем, собственно. Окончил школу, поступил в институт. Тут война с финнами - рапорт подал. Только два дня повоевать пришлось, опоздал. Потом училище.

В дверь постучали. Бесстужев открыл. Вошел старшина Черновод, маленький, худощавый и подвижный сверхсрочник. Не голосом, не блестящей выправкой, а своей хозяйственностью славился в полку Черновод.

– Ко мне?
– спросил Патлюк.

– До вас.
– Старшина вытащил из кармана огромный, в красную полоску платок, солидно высморкался.
– До вас я. Шапку Карасеву выдал. Из ротного запаса БУ.

– Так.

– Фокина приказано в музыкальный взвод перевести. Может, придержим его? Запевала хороший.

– Не выйдет. Я уже говорил с комиссаром. В оркестре людей мало...

Бесстужев отправился в библиотеку. Думал о Патлюке, что он, наверное, затеет сейчас длинный разговор со старшиной о валенках, одеялах и ружейном масле. Любит капитан считать и пересчитывать ротное добро, хороший бы из него завхоз получился.

На улице было морозно. Кирпичные стены кольцевого здания казарм покрылись изморозью: она блестела, вспыхивала голубоватыми искрами под холодными, негреющими лучами солнца. Из открытой двери кухни вырывались белые клубы пара, тянуло запахом подгорелой гречневой каши.

Гарнизонный клуб помещался в самом высоком здании Центрального острова, в старинной массивной постройке бывшей церкви.

Оставив в раздевалке шинель, Бесстужев пригладил перед зеркалом щетинистые короткие волосы.

– Давно не появлялись, товарищ лейтенант, - радостно встретила его молодая женщина в синем халате - библиотекарь Полина.

– Не так уж и давно.

– Это вам кажется.

– А вам?

– А я очень о вас соскучилась, - откровенно и просто сказала она, и Бесстужев почувствовал, что краснеет. Вот всегда она так - огорошит, и не знаешь, что ответить.

Полина относилась к Бесстужеву с особым вниманием, выделяла его из числа других - он давно заметил это. Глаза ее странно туманились, улыбалась она как-то загадочно, когда говорила с ним. Всматривалась в него, будто искала что-то. Бесстужев терялся от этого взгляда.

Муж Полины, старший политрук Горицвет, желчный, молчаливый человек, служил в той же дивизии.

Сегодня, кроме Бесстужева, в библиотеке никого не было.

– Почему вы не ходите на танцы?
– опросила Полина, опершись локтями на барьер.

– Некогда.

– Нельзя же жить только службой. У вас есть знакомая девушка?

– Нет.

– И вы никого не любите?

– Н-нет! А зачем?
– спросил он и понял, что получилось глупо.

Полина подошла к нему, запрокинув голову, снизу вверх смотрела в лицо. От расширившихся темных зрачков глубокими казались ее глаза.

– Сегодня вечер. В клубе. Приходите, Юра, - умоляюще, прижав к груди руки, говорила она.
– Я прошу. Очень.

– Занятия. В роте.

– Боже мой, разве нельзя?

– Нет. Моя очередь.

– Юра, ну в другой раз.

– Хорошо. Обязательно.

Полина медленно повернулась, пошла к шкафам, спросила:

– Вы хотели взять что-то?

– "Капитанскую дочку".

– Посмотрите сами на второй полке.

Бесстужев долго перебирал книги, не мог найти нужную. За спиной раздались мягкие шаги Полины. Юрий чувствовал - она рядом, смотрит на него.

– У меня дома есть очень хорошие книги, - сказала Полина почти шепотом.
– Почему бы вам не зайти ко мне? Посидим, попьем чаю. Неужели вам не надоело все время в казарме? Я очень хочу видеть вас у себя. В четверг, послезавтра, ладно?

– Но...

– Я одна, Юра. Варшавская, двенадцать. Вы запомните?

Внизу хлопнула входная дверь.

– Вечером... Варшавская, - торопливо повторила она.

Капитан Патлюк жил на частной квартире. И он и два командира взвода обычно уходили по вечерам в Брест. Все привыкли к тому, что Бесстужев остается в казарме. Патлюк очень удивился, когда он попросил разрешения отбыть в город.

– Ну что же, иди, - сказал капитан, с любопытством глядя на смутившегося лейтенанта.
– Иди до десяти ноль-ноль. Я сам на подъеме буду.

– Раньше вернусь.

– Не спеши. Засиделся небось, проветрись. Только пей в норму, чтобы в комендатуре тебя не искать.

– Я не в ресторан.

– К девушке, что ли?

– Да.

– Ну, не ждал!
– хлопнул себя по ляжке Патлюк.
– Когда ж ты успел? Из крепости не выходил.

– Успел вот, - скупо улыбнулся Бесстужев.

– Чистая работа!
– Капитан натянул на густые волосы фуражку, примял сверху ладонью, привычно сдвинул набекрень.
– Я ее знаю?

– Вряд ли. По делу иду.

– Известны мне эти дела, - осклабился Патлюк.
– Ты не теряйся, сразу в дом лезь, - хохотнул он.
– На улице холодно. До хаты - и баста!

Бесстужева коробил этот разговор. К счастью, капитан торопился на автобус, чтобы скорей попасть в город. Оставшись один, лейтенант сел к дощатому, покрытому зеленой бумагой столу. В ротной канцелярии неуютно и голо. Железная кровать старшины, над ней ящик с красным крестом: аптечка. Вешалка у двери. Над головой арочный свод. Расплылось на побеленной стене желтое пятно. Холодом и сыростью тянуло от кирпичной толщи.