Чтение онлайн

Лейтенант почистил сапоги. Одевшись, разглядывал себя в зеркальце. Из-за двери доносилось привычное гудение людских голосов. Там его красноармейцы, его взвод. Свыкся с ними так, что невероятным казалось: вот уйдет сейчас, не будет думать о них...

Вечер опустился ласковый, тихий. Слегка подмораживало. Густой россыпью звездных пылинок делил пополам черное небо Млечный путь. Призывно и лукаво мигали вдали огоньки города. Прошел поезд, долго и отчетливо слышался дробный перестук его колес. "Скрип-скрип-скрип", - раздавалось под сапогами.

Утром выпал снег, он не успел затвердеть, улежаться. Сугробы вдоль дороги высокие, пухлые; отсвечивали они мягким зеленоватым блеском.

В городе Бесстужев пошел сначала в центр, решил купить Полине букет. Но в цветочном магазине оказались только примулы в горшках. Продавщица предложила завернуть, но лейтенант отказался: с горшком неудобно. Чтобы не явиться с пустыми руками, взял в аптеке коробочку духов, засунул в глубокий карман шинели.

На углу Варшавской улицы Бесстужев вдруг оробел, пошел тише, воровато оглядываясь. Вот и двенадцатый дом. Голые ветлы за палисадником. Низко надвинулась с крыши снеговая шапка, под ней, в тени, шесть окошек с закрытыми ставнями, из одного пробивается полоска света.

Осторожно притворил за собой калитку, поднялся по скрипучим ступенькам. Собравшись с духом, дернул за кольцо в двери.

Полина открыла, даже не опросив кто. Взяла за рукав, провела по коридору в маленькую комнатку.

– Ой, какой вы холодный! Замерзли? Нашли быстро?

Повесив шинель, повернулась к нему, протянула обе руки.

– Ну, здравствуйте.

В белой блузе с закрытым воротом, в синей широкой юбке, она казалась сейчас стройней и выше. Густые волосы ниспадали на плечи.

– Какая-то вы новая. Подросли вроде, - смущенно говорил он.
– И волосы опять же...

– А вы меня только в халате да в платке видели, - улыбнулась Полина. Ну, садитесь сюда, - показала она на диван.
– Посмотрите книги, а я чай поставлю.

– Не нужно, не хлопочите.

– Нет, уж, товарищ лейтенант, сегодня вы мой пленник!
– торжествующе засмеялась она, затрепетали ноздри прямого точеного носа.
– Командовать сегодня я буду. Вам - отдыхать!

– Слушаюсь!
– согласился он.

Схватив со спинки кровати фартук, Полина исчезла за дверью. Бесстужев рассеянно взял с этажерки книгу, не раскрывая ее, осматривал комнату. Просто удивительно, сколько мебели было в этом маленьком помещении. Диван, высокая никелированная кровать с горкой подушек, пузатый шкаф, гардероб, швейная машинка, зеркало. Возле стола - три стула. Темно-зеленые обои придавали комнате немного мрачноватый вид. Электрическая лампочка под голубым абажуром освещала только середину комнаты, в углах и за мебелью прятался полумрак.

Бесстужев чувствовал себя неловко, не исчезало напряжение. Чудилось: вот-вот войдет сюда старший политрук Горицвет, натянуто улыбнется, открыв крупные редкие зубы: "Рад видеть, лейтенант Бесстужев". Юрия даже передернуло при мысли об этом. Но Горицвет не показывался. Тихо было в доме, слышалось только, как шипит на кухне примус. Ничто не напоминало о том, что в комнате живет мужчина. Ни пепельницы, ни одежды на вешалке. Даже среди фотографий на стене не было снимка старшего политрука.

– Тесно у меня?
– опросила Полина, появившаяся на пороге.

– Нет, ничего. А за перегородкой - хозяева?

– Хозяева в другой половине дома. За перегородкой сейчас пусто. Там квартира Горицвета, но он в отпуске.

– Его квартира?
– удивился Юрий.
– А здесь?

– Тут моя. Мы живем порознь.

– Ничего не понимаю.

– А вам и не надо понимать, - засмеялась она. Влажно блестели ее глаза, голос звучал певуче, тревожно.
– Садитесь к столу. Руки согрелись?

– Совсем, - повеселел Бесстужев.

– Вы как любите закусывать, - говорила она, ставя на стол тарелки, хлеб в вазе, графин.
– Острым, селедкой? Или колбасой?

– Давайте все!
– шутливо сказал он, сам удивляясь своей смелости.

– Вот это приятно слышать.

Полина наклонилась к нему, волосы защекотали щеку. Сказала в самое ухо:

– Я очень, очень рада, Юра!

– Чему?

– Вы здесь, у меня.

– Ну, вот, - пробормотал он.

Полина села рядом, откинула со лба прядь волос.

– Наливайте. Мне - вина.

– А за что? За хорошую книгу?

– Можно... Или нет, не надо за хорошую. Хорошую книгу многие читают. Лучше за обычную, за обыкновенную, которая нравится одному.

– Согласен, хотя и замысловато.

Лейтенант не пил давно, с выпускного вечера в училище. Быстро захмелел, стало тепло и весело. Он уже не стеснялся, когда колено его касалось ноги Полины, и женщина казалась ему давно знакомой, будто уже не первый раз они сидели вот так, вместе.

– Давайте еще, - предложил он.
– Без путаных тостов - за нашу встречу. И пусть они будут чаще.

– Это искренне?

– Вы меня обижаете!
– задвигал бровями Бесстужев.

– Люди часто говорят не думая, под настроение.

– А я думаю.

– Верю!
– Полина отодвинулась от него.

Сжимая щеки ладонями, ласкающим, затуманенным взглядом неотрывно смотрела в лицо.

– Что вы?

– Нет, ничего!
– тряхнула она головой.
– Закусываете вы плохо.

– Разве? Смотрите?
– Бесстужев подцепил вилкой сразу три кружка колбасы.
– Ну, как?

Она одобрительно кивнула, но сказала совсем о другом:

– Вы славный, Юра. Не возражайте - могу же я иметь свое мнение. И я хочу выпить знаете за что? За вашу маму. Она счастлива, наверное, что имеет такого сына.

– Она умерла. Давно.

– Простите.

– За что же? Я у тети воспитывался.
– А я в детском доме. Даже не помню родителей.

Бесстужев отодвинул стул, поднялся.

– Действительно, Полина, давайте выпьем за них. За ваших и моих, за их светлую память...

Она молча кивнула.

Лейтенант поставил пустую рюмку, тяжело, всем телом повернулся к женщине.

– Знаешь, я до сегодняшнего дня был очень одинокий.
– Юрий с трудом подбирал слова.
– Одинокий человек. Я немного пьян, но вы не думайте. Пьяные, наоборот, говорят, что они трезвые. Но это не важно... Дьяконский у меня во взводе хороший парень. Я с ним хочу говорить. И с вами. Мы будем друзьями, да?