Чтение онлайн

Они помолчали. Говорить о том, что они стали за эти годы мягче относиться к детям, не хотелось. Какой смысл обсуждать то, что и так было очевидно: суровость не всегда давала нужный результат. Беспощадность, злобность и вспыльчивость огневиков постепенно уходили в прошлое.

«Скоро мы превратимся в изнеженных водников», — пугали народ главы семей.

Харт лишь посмеивался на такие заявления. «Если будут настаивать, я приглашу их собственных детей и внуков на заседание короны. Сравним, у кого пламя сильнее», — предлагал он. Желающих на сравнение почему-то не находилось, и протест утихал сам собой.

— Что будем делать с девицей? Таврис ее не отпустит — единственная дочь, пусть и не путевая, — спросил Фильярг.

— Значит, нет у нас времени на нормальную подготовку. Готовь корабль. Я сам возглавлю экспедицию.

— И не спорь, — остановил Харт вскинувшегося было Фильярга, — ты нужен здесь. Главным образом проследить, чтобы никто из твоих детей не пробрался на борт или не отправился следом. Здесь же… С недовольными Майра прекрасно справится. Подготовкой к коронации есть кому заняться. Так что считай, у меня отпуск. Впервые за долгие годы. Единственная просьба — не дай Таврису себя убить.

Таврис появился на третий день после отбытия — злой, словно личрами покусанный. Касмейра хорошо подготовилась к побегу, пустив отца по ложному следу.

— Талантлива, вся в меня, — пояснил он не без гордости. — Я всерьез поверил, что она тем сопляком увлеклась. Назло мне. А тот… никчемность огненная. Плесень трюмовая. Простите, ваше высочество, я не обо всех огневиках, а об одном конкретно. Пока догнал, пока вытряс, что она ему жемчугом за мнимый побег заплатила, а сама на другом судне отправилась… Столько времени потерял, пожри его бездна. Так, где эта ошибка стихии?

Фильярг тяжело вздохнул и приготовился обороняться. За дверью поддержкой прятались безмолвные, а в порту команду с кораблем на всякий случай взяли под наблюдение.

Четвертый по-военному четко обрисовал ситуацию, не вдаваясь в лишние подробности. Оправдываться не стал, заметив только:

— Мы уважительно относимся к воле стихий. Если вода избрала ее своим проводником… Запереть не получится.

Таврис стойко выдержал удар, лишь загар на лице сменила мертвенная бледность, да по коже заходили желваки.

— Это решение должен был принимать я сам, — бросил он с ненавистью, потянулся к кинжалу на поясе, но рука так и не коснулась рукояти.

— Мой ветер всегда был на стороне Асмаса, даже когда между нашими странами были разногласия, — выдохнул капитан, стискивая кулаки. Серьга в ухе блеснула, и камень в ней стал наливаться голубым.

— Но сегодня твой корабль предательски ударил в спину.

Фильярг активировал щиты. Капитан криво усмехнулся, глянул понимающе, словно видел насквозь все его приготовления. Четвертому аж неловко стало за безмолвных в засаде, за активированные артефакты… Только совестливые в схватках долго не живут. И он усилил щиты.

— Моя дочь неопытна в сердечных делах, а еще слишком упряма и горда, чтобы признать поражение. Твой родственник сумел поймать ее ветер, но клянусь бездной, мертвяка в моей семье не будет. Лично на корм рыбам пущу, если попробует с ней сойтись!

— Он некромант, — счет нужным заметить Фильярг, прекрасно понимая чувства Тавриса. У самого дочь… не менее упрямая.

— Одна плесень, — отмахнулся тот. — Так и передай этому умертвию: если не хочет переселиться на дно океана, пусть держится от моей дочери подальше.

Таврис развернулся, шагнул было к двери.

— И куда вы теперь? — мрачно уточнил Фильярг. За умертвие, вдобавок родственное, стало неожиданно обидно.

— Догонять свою икриночку, — ответил капитан, не оборачиваясь.

Громко хлопнула дверь, и по коридору, удалялись, загрохотали тяжелые сапоги.

— Братец, надеюсь, твой корабль быстрее его… — пробормотал Фильярг, оглядывая трещину, появившуюся на косяке.

От мощного пинка дверь в каюту распахнулась, и Харт поздравил себя с тем, что даже не вздрогнул. Готов был к тому, что не дадут ему нормально посидеть с документами, проверить, сколько всего они забыли в суматохе вчера.

— Послушай, брат, — недобро начал некромант, и Третий уже пожалел о том, что дал разрешение Сергею так себя называть.

— Ты обещал поддержку. Крутых магов. Настоящих боевиков. Знаешь, кого я на палубе встретил?

— Кого? — изобразил искреннее удивление Харт.

— Детей! — выплюнул мужчина. — А еще пару девиц, одна из которых строила капитана, утверждая, что тот неправильно проложил курс, и мы упремся в какое-то там хитрое течение, совладать с которым у штурмана силенок не хватит.

— Это не дети, а настоящие маги, — позволил себе не согласиться Третий.

— Что я ребенка от мужика не отличу? — аж подпрыгнул от негодования родственник, добавив со злорадством: — А детвора твоя, которые настоящие маги, вот-вот сцепятся.

— Жыргхва, — зло выругался Харт, подскочил. Сергей посторонился, пропуская его к двери.

— Ладно, парни, — ворчал он в спину высочества. — Они, может, только выглядят как дети. У вас же возраст другой, но девчонок зачем было брать? Зеленые совсем. Куда их к жрецам?

Харт вылетел на палубу, чтобы застать яростное:

— Слышь ты, фаттарский пепел. Я тебя сейчас по палубе размажу за такие слова.

— Шильярд, отставить! — успел рявкнул Харт, пресекая кровопролитие, и огневик замер с обнаженным мечом.

А кто сказал, что слаживание пройдет легко? — с досадой подумал Третий, оглядывая напряженно-злые лица. Ларс помнится писал, что фаттарцы не раз по морде получали от наемников за свою заносчивость.

Обидно, что до Асмаса не успели добраться обещанные братом двойки. Но как только прибудут, Фильярг отправит их следом — догонять. Побудут резервом, пока они с сопротивлением встречу организуют.

Харт прошелся между замерших друг напротив друга магов.

Гвардия Шестого. Сами вызвались добровольцами. Красавцы. Мечи не забыли с собой на завтрак захватить. Видимо, чтобы хлеб нарезать удобнее было.

Застывшие напротив них безоружные фаттарцы испуганными или слабаками не выглядели. И Харт поставил себе мысленную заметку прощупать возможности гостей. Начальник должен знать все.

Собрал, называется, команду…

Седьмой вон тоже просился на борт. Даже Восьмой рискнул отправить прощение. Оба были посланы… к матерям.