Чтение онлайн

Марта поставила сумку на стол.

— Его нужно осмотреть.

Я машинально шагнула ближе.

И остановилась.

Эйран заметил.

Конечно, заметил.

— Сэйра.

— Что?

— Не надо.

Два слова. Тихие. Хриплые. Но твердые.

Не надо.

Не мне.

Я кивнула и отступила к окну.

Марта посмотрела на нас обоих, потом на Тавина.

— Лорд Тальгард, вы знаете, что делать при приступе без пепельной стабилизации?

— В теории.

— Прекрасно. Сейчас будет практика.

Тавин снял перчатки, сел рядом с братом и положил ладонь ему на плечо. Не как целитель. Как дракон одного рода, который может удержать край родового жара, не забирая его в себя полностью. Раньше я знала об этом только из книг. В доме Тальгардов почти никогда не использовали родовую поддержку, потому что мое пепельное пламя было точнее, тише, удобнее.

Виверна называла себя ключом.

Я была подпоркой.

Тавин резко втянул воздух.

— Проклятье.

Эйран сжал зубы.

— Уйди, если...

— Заткнись.

Марта подняла бровь.

— В вашем роду это лечебная формула?

— Одна из лучших, — процедил Тавин.

Я смотрела, как он удерживает приступ. Не снимает боль. Не забирает ее. Просто помогает Эйрану не сорваться глубже. У Тавина на виске выступил пот, но его кожа не горела серыми линиями, как моя. Потому что он не был вписан как источник. Он помогал из собственной воли и мог отнять руку.

Разница казалась такой простой, что от нее хотелось закричать.

Согласие — это возможность остановиться.

Вот и все.

Марта смешала настой с охлаждающим порошком и велела Эйрану пить. На этот раз он не спорил. Потом она наложила на темные линии у его шеи ткань, смоченную в горьком растворе. Запах сразу заполнил комнату: травы, металл, дым.

— До вечера станет легче, — сказала она. — Если вы не решите снова лететь через половину провинции с разорванной северной линией.

Эйран закрыл глаза.

— Я принял к сведению.

— Нет, ваше светлость. Вы приняли к сведению, когда лорд Тавин сказал вам не лететь. А потом все равно полетели. Сейчас вы примете к исполнению.

Отец выглядел так, будто хотел упасть в обморок из-за тона Марты.

Тавин тихо сказал:

— Я начинаю ее бояться.

— И правильно, — ответила Марта, не оборачиваясь.

Эйран открыл глаза.

Смотрел на меня.

Не просил подойти.

И этим почему-то удерживал сильнее, чем если бы попросил.

Я отвернулась первой.

— Лисса, подготовь письменный ответ государю в двух копиях. Одну отправим через его посланника. Вторую — Агате в храм. Пусть поставит отметку, что мой отказ возвращаться источником зарегистрирован до любых новых требований.

— Да.

— Отец, мне нужны все книги расходов за последние три года: до брака, после брака, выплаты Тальгардов, долги, залоги, письма поверенного. Все.

Северин нахмурился.

— Это займет время.

— У вас было три года.

Он опустил взгляд.

— Я велю Фенну принести.

— Не велите. Принесите сами.

Его лицо дернулось. Но он кивнул.

Я знала, что жестко. Слишком жестко для дочери, которую учили говорить с отцом уважительно. Но уважение без правды слишком похоже на привычку стоять в углу, пока за тебя решают.

Отец вышел.

Лисса за ним.

Марта осталась у лекарского столика. Тавин все еще сидел рядом с Эйраном, но приступ уже слабел. В гостевой стало тише. Только за окном шумели мокрые яблони, а в коридоре переговаривались люди Тавина.

Я почувствовала, как усталость накатывает с задержкой.

Тело всегда обманщик. Пока нужно держаться — держится. Как только появляется хоть минутная возможность сесть, оно вспоминает все сразу: бессонную ночь, разорванную печать, дорогу, разговор с отцом, государев приказ, дракона во дворе.

Я опустилась в кресло у окна.

Эйран заметил.

— Тебе нужно лечь.

— Вам тоже.

— Я уже лежу.

— Вы сидите с видом умирающего статуи.

Тавин хмыкнул.

— Умирающего статуи?

— Я устала. Склонения могут пострадать.

Эйран смотрел на меня.

И вдруг в его лице мелькнуло что-то почти теплое.

Не улыбка. Нет. Но усталость на мгновение стала человеческой, не канцлерской.

— Тогда я постараюсь не умирать хотя бы ради грамматики.

Марта посмотрела на него так, будто не одобряла шутки больных.

А я впервые за долгое время не знала, что делать с этим маленьким, ненужным теплом.

Комната вдруг стала слишком тесной.

— Я проверю письма матери, — сказала я и поднялась.

Эйран не остановил.

Но когда я уже была у двери, он произнес:

— Я прилетел не просить тебя вернуться.

Я обернулась.

Тавин тихо выругался себе под нос, явно считая, что брат выбрал ужасный момент для разговора.

Эйран продолжил:

— Приказ государя был составлен так, чтобы тебя можно было доставить в столицу как прежний источник. Я боялся, что письмо с предупреждением перехватят. Поэтому прилетел.

— Вы могли отправить Тавина.

— Он пытался меня остановить.

— Умный человек.

— Да.

Тавин закатил глаза.

— Наконец признал.

Эйран не отвел от меня взгляда.

— Я знаю, что мой приезд выглядит как давление.

— Да.

— Поэтому, когда смогу встать, уеду.

Вот это я не ожидала.

— Куда?

— В дом Тавина у пограничного крыла. Или в храмовый лазарет, если Агата прикажет. Не останусь здесь без твоего согласия.

Марта одобрительно кивнула, будто поставила ему маленькую отметку в невидимом списке “начал понимать”.

Я посмотрела на Эйрана.

— Сейчас вы не уедете. Вы не дойдете до крыльца.

— Сейчас нет.

— Тогда оставайтесь до утра. В гостевой. Под наблюдением Марты и Тавина. Без распоряжений моим домом.

— Хорошо.