Чтение онлайн

Интересно зачем?

Просматривая бумаги, нахожу упоминание о пропаже капель со счетов генерала. Согласно документам, их украл его ближайший помощник, секретарь Теренс.

Что-то в истории секретаря генерала кажется мне знакомым.

Ах да… Инспектор, который вёл это дело, уже писал мне, что сомневается в виновности Теренса. Тогда я находился далеко от Цитадели, а Совет настаивал на скорейшем закрытии дела. Но даже поверхностное изучение предоставленных материалов даёт понять, что дело выглядит как подлог.

Ключевое доказательство — расписка Теренса, якобы найденная в сейфе вместе с каплекартой генерала, — вызывает у меня сомнения. Почерк явно подделан, а дата на расписке совпадает с тем моментом, когда Теренс находился с генералом в другом регионе.

Кроме того, документы изобилуют излишними деталями, словно кто-то старался убедить всех в виновности помощника. Само место, где «обнаружили» каплекарту, — рабочий стол Теренса, — выглядит слишком удобным для обвинения. Думаю, что настоящая цель этого дела — свалить вину на Теренса и тем самым снять подозрения с жены генерала, которую Совет изначально обвинял.

Я собираюсь пересмотреть дело, когда вернусь. Но чем больше вчитываюсь в документы, оставленные комиссией, тем яснее становится, что генерал Атертон ведёт какую-то свою игру.

Не знал я и то, что жену генерала остригли. Этот ритуал, давно не используемый, был проведён для её позорного изгнания из Цитадели.

Но статус Ирис попадает под МАУС (Магический акт об услугах ссыльных). И это, безусловно, было удобно для генерала Атертона.

Он инициировал обратный процесс развода, и Совет пошёл ему на уступки. Лиора Ирис формально осталась его женой, но по закону ссыльных могла быть продана… ему же. Генерал поспешил это сделать, словно чего-то опасался.

Я замер.

А опасался он одного — магии девчонки!

Пробудившаяся магия воды наверняка заинтересовала бы главу дома Аль’Маар, её отца, который якобы не выдержал позора и отрёкся от дочери. Но магия воды меняла всё. Атертон, предвидя это, подстраховался, выкупив жену по закону МАУС.

Всё становилось на места. Но было одно, но. Закон был нарушен. И виновные должны были понести наказание.

Я качаю головой, собираясь уйти, но внезапно на мой локоть ложится чья-то рука.

— Ривен, — протягивает голос, который я узнаю из сотни. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Кэтрин, послушай, сейчас не время, — говорю я, аккуратно убирая её ладонь и закрывая папку. Не раздумывая, кладу бумаги под мышку.

— Ты всегда так занят, Ривен. Неужели думаешь, что можешь просто так меня игнорировать? — произносит она, надувая губы в притворной обиде.

Я разворачиваюсь и направляюсь обратно в крепость, но она, как всегда, идёт за мной.

Она молчит, но продолжает идти за мной.

Я резко останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Что, Кэтрин? — мой голос звучит грубо, и её брови дёргаются вверх, словно она ожидала другого.

— Поговори со мной, — мягко тянет она. — Если думаешь, что я не расскажу всем твой секрет? Ты ошибаешься.

— Ладно, — бросаю я. Плевать на её угрозы, но лучше закончить это здесь и сейчас.

— Только не в коридоре. — Кэтрин наклоняет голову, рассматривая меня, как шахматист изучает пешку. — Пойдём в твою комнату.

Молча следую вперёд. Тишина между нами звенит, как напряжённая струна.

Я открываю дверь и пропускаю Кэтрин. Дверь не закрываю, а, наоборот, оставляю распахнутой настежь.

— Что это значит? — Кэтрин тут же складывает руки на своём округлившемся животе.

— Чтобы ты не вздумала натворить глупостей, — холодно отвечаю, бросив папку на стол.

Кэтрин усмехается, и в глубине её глаз вспыхивает азарт.

— Вот как? Хочешь, чтобы наш разговор стал достоянием всей крепости? Пусть. Ведь я просила навестить меня вечером, в девять. Но ты не пришёл.

— У меня были дела, — отрезаю я.

— Дела? — Она приподнимает бровь, насмешливо глядя мне в глаза. — У тебя всегда находятся важные дела, только они не для меня.

Я тяжело вздыхаю:

— Я не могу быть повсюду одновременно.

— Можешь, — перебивает она резким тоном. — Просто не хочешь. Проще всего игнорировать то, что тебе не по душе, не так ли?

— Я ничего не игнорирую, — шиплю сквозь стиснутые зубы, делая к ней шаг.

Она сжимает губы в тонкую линию.

— Тогда скажи: чего же ты боишься?

— Ничего я не боюсь, — хмурюсь я, не понимая, к чему она клонит.

— Нет. Боишься признать очевидное, — её голос понижается до шёпота. Она делает движение навстречу. Её ладони ложатся на мои плечи, и она приподнимается на носочки, оказываясь так близко, что я чувствую её дыхание. — Я могла бы уберечь тебя от Бертосов, помочь занять трон. Но ты…

— Мне не нужна помощь, — резко отстраняюсь. — Тебе бы лучше позаботиться об Атертоне и вашем ребёнке.

— Ревнуешь? — Её губы растягиваются в лёгкой улыбке, взгляд теплеет, но насмешка никуда не исчезает. — Если бы ты пришёл, когда я звала, ты бы узнал мою тайну.

Она снова подаётся вперёд.

— Какую тайну?

— Что никакого ребёнка нет, — тихо произносит она, и её глаза вспыхивают задорным огнём.

— Да ну? — Я невольно опускаю взгляд на её круглый живот.

— Подушка, — с лёгким смешком поясняет она, улавливая моё замешательство. — Это лишь роль. Для Атертона.

Она делает шаг назад, будто смакуя каждую секунду моей растерянности. Её улыбка становится шире.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Ривен? Ты не столько игнорируешь очевидное, сколько боишься правды.

— И какова же правда? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Что мы созданы друг для друга. Но ты не хочешь этого замечать. И что твой брат совсем не годится для власти. Он слишком мягок, в нём нет драконьего огня. Артефакт вашей семьи ему не поможет. Сломанному никогда не стать полноценным драконорождённым.

— Тебе-то что за дело? — огрызаюсь я. — Я не просил совета по поводу семьи. И не собираюсь занимать трон, так что я очень плохая цель для твоих интриг. Если с братом что-нибудь случится, корона уйдёт побочной ветке — меня она не касается. Я не надену корону ни при каких обстоятельствах. Понимаешь?