Чтение онлайн

3. В теоретических работах встречаются разные клас­сификации каламбуров. Перевод же их, на наш взгляд, удобно рассматривать в общих чертах на трех уровнях: фонетическом, лексическом и фразеологическом.

О фонетическом уровне уже шла речь выше; для него характерно преобладание звуковой стороны над смысловой и иногда настолько, что становится сомни­тельным отнесение оборота к категории каламбура. В связи с этим, может быть, правильнее было бы оставить в стороне фонетический уровень и говорить о переводе каламбуров только двух типов: лексических и фразеоло­гических.

1 Ильф И. А., Петров Е. П. Собр. соч. в 5-ти томах. Т. 2. М.:

Гос. изд-во худ. лит-ры, 1961, с. 141.

2Ходакова Е. П. Словесная шутка. — РР, 1974, № 3, с. 40.

3Станчева-Арнаудова Е. Указ, соч., с. 444. д

292

К группе лексических каламбуров можно от­нести разные типы игры слов, основанные

1) на обыгрывании целых слов или частей: а) кор­ней, аффиксов или б) «обломков» слов !,

2) на многозначности или омонимии2,

3) на ряде других лексических категорий — антони­мии, этимологии и т. д.

Но какие бы явления мы ни обнаруживали в перево­димом каламбуре, в основе его будет всегда лежать омо­нимия в той или иной форме.

Фразеологические каламбуры мы склон­ны рассматривать особо не только потому, что они обла­дают своими, чисто фразеологическими особенностями, но и в связи с их удельным весом среди каламбуров; в принятых нами широких границах фразеологии их, ве­роятно, будет абсолютное большинство, как их большин­ство и в нашем материале. Место же их после лексических каламбуров обусловлено не только более высоким — фразеологическим — уровнем, но и тем, что игра на ФЕ часто не исключает участия и лексических единиц: обы­грывание отдельных компонентов устойчивых сочета­ний— характернейший прием этой игры.

Прежде чем разбирать приемы перевода отдельных групп каламбуров, следует отметить, что наша классифи­кация условна — в том смысле, что сравнительно редко встречаются единицы, которые можно было бы отнести исключительно к данной группе: большей частью они при­надлежат к нескольким типам единиц. Так, омонимичес­кий каламбур может !быть связан с антонимией, с много-

1 Часть слова далеко не всегда является значимой; нередко это слу­чайный «кусок» лексической единицы, лишенный связанного с ней значения. Например, в известном каламбуре: «Когда садовник бы­вает предателем отечества? — Когда он продает настурции» — название цветка не составлено из морфем «нас» и «Турции».

2 В других главах понятие омонимии включало все случаи «зву­кового совпадения двух или нескольких языковых единиц, различ­ных по значению» (С-СЛТ), в том числе и многозначность (см., например, ч. I, гл. 12). Однако здесь, несмотря на то, что разница между омонимией и многозначностью все та же — в степени, а не в качестве, мы склонны, подобно А. А. Щербине, рассматривать их отдельно (см. указ. соч. — гл. III о многозначности, гл. IV об омонимии), считая такое обособление, хотя и в рамках лексических каламбуров, более целесообразным с точки зрения перевода.

293

значностью; игра слов На основе однокорневых слов вме­сте с тем и омонимична и т. д. Поэтому наше деление имеет целью подсказать возможный прием перевода ис­ходя из преобладающей черты каламбура.

I. В составе группы лексических каламбу­ров рассмотрим единицы, построенные на основных лексических категориях: обыгрывание многозначных слов, омонимов и антонимов, а также и некоторые осо­бые случаи — каламбуры на основе терминов и имен соб­ственных.

1. На м н о г о з н а ч н о с т и слова строятся, может быть, наиболее типичные и многочисленные из лексиче­ских каламбуров. Вот сравнительно несложный пример. Рубрика зарубежного юмора в «Крокодиле» носит назва­ние «Улыбки разных широт» (разрядка наша — авт.), причем под широта подразумевается не только геогра­фическое понятие, но и качество улыбки. Перевод затруд­няется с одной стороны многозначностью слова (напри­мер, болг. широта употребляется главным образом в пе-реНосном значении, а в географическом — ширина), а с другой —; грамматическими различиями (разные значе­ния русского родительного падежа требуют в болгарском языке разных предлогов); тем не менее, близкое звуча­ние создает некоторую основу для игры слов. В немецком языке «общее» для обоих значений слово Breite обеспечи­вает полноценный перевод; а при переводе на англий­ский и французский, вероятно, нужно искать иной осно­вы, поскольку географический термин образуется от сов­сем другого корня (latitude).

Основой для игры нередко бывают не многозначные слова в прямом'смысле, а единицы, содержащие один и тот же корень. Смысловые расхождения между однокор-невыми словами бывают намного больше, чем между значениями многозначного слова, — вплоть до антони­мии («г/лгаый— безумный»). Но и в простое несовпадение значений таких слов может породить каламбур. Слова мудпый и мудрить связаны общим корнем, как мороз и сморозить, а перевести каламбур, построенный на такой основе, бывает очень нелегко. Вот пример. Рассказыва­ет кок: «как волну вскинет да прихватит морозом, так она в один момент горой и застывает. Смеются мо­ряки: «—Ай да кок, вот уж действительно с морозил!»1 (Разрядка наша — авт.) Болгарский переводчик не сумел

1 К а с с и л ь Л; : Далеко в море, с. 45. 29*;

сохранить каламбура. Ё другом случае переводчик пбпЫ-; тался сохранить игру слов, но попытка также не уда- • лась, несмотря на благоприятные условия контекста., «—Ершист дворянин! Воеводства донского просит!—: спокойно сказал Разин. — Посадите, братцы, его воеводой: к донским ершам!»1 (Разрядка наша — авт.) Как и в. первом примере, буквальный перевод невозможен; поэ­тому переводчик подыскивает «каламбурную пару» к одному из слов — ершистый и переводит его «свадлив» ( = сварливый); получается «свадлив дворянин»—: «при свадливите риби». Подход правильный, но неудача связана с выбором варианта: если сварливым может быть дворянин, то о рыбах такого не скажешь; а достаточно было взять близкое по значению зъбат ( = зу­бастый) , и все встало бы на свои места. Значительно-удачнее передан пушкинский каламбур в «Выстреле»:, «..признаюсь, побоялся я сделаться пьяницею с го­ря, т.е. самым г о р ь к и м пьяницею»2 (каламбурооб-разующие слова выделены в самом тексте), причем бол­гарский переводчик заменил горе «отчаянием»; получи-; лось «..признавай си, че се побоях да стана п и я н и ц а от отчаяние, тоест отчаян пияница» (разрядка наша — авт.), что вполне соответствует как замыслу ав­тора, так и болгарскому словоупотреблению.

Относительно чаще, по сравнению с предыдущей груп­

пой, многозначные слова имеют в ПЯ эквиваленты в от­

ношении их переносных значений3. Примером могут

служить прилагательные, обозначающие в прямом .смыс­

ле вкус, а в переносном — обычно черты характера или

облика человека: bitter taste — bitter tears; un gout

amer —-des larmes ameres; eine su/Зе Speise — su/Зе Trau-

me; кисела ябълка— кисела физиономия; кислое ябло­

ко — кислая мина. , ,-.->

• Другого рода пример приведен у Комиссарова ,(и др,):;

"Не says h e'11 teach you (разрядка наша — авт.)

to take his boards and make a raft of them; but seeing that;

'. 3 лобин Ст. Степан Разин. Т. I. М.: Сов. писатель, 1952, с, 565.

2 П у ш к и н А. С. Собр. соч. в 8-ми томах. Т. VII. М.: Худ. лит-ра, 1970, с. 85.

3'В .пособии В. Н. Комиссарова, Я. И. Рецкёра и

В. И. Тархова это выражено слишком оптимистично: «Игра

слова подобного типа [т. е. основанная на использовании перенос-'

ного значения] не представляет обычно особых трудностей:для пе-'