Чтение онлайн

Бывают, однако, случаи, когда переводчику удается перевести такое заглавие без утраты колорита. Идеаль­ный пример — заглавие романа «Quo Vadis» Г. Сенкеви-ча, переведенное на русский и болгарский языки старо­болгарским (церковнославянским) «Камо грядеши», которое настолько же знакомо и вместе с тем обладает

272

тем же ароматом античности для русских и болгарских читателей, как и латинское заглавие — для католика-поляка. Можем упомянуть и „Totenmesse" Ст. Пшибы-шевского, написанную им по-немецки, а в автопереводе на польский язык озаглавленную «Requiem aeterna».

Очень характерен — в обратном направлении — слу­чай с книгой Джерома К. Джерома "Three Men on the Bummel", в которой автор объясняет совершенно незна­комое для англичан немецкое слово Bummel толь­ко на последней странице. Бесспорно, весь эффект этого приема автора совершенно утрачен для читателя рус­ского перевода, озаглавленного «Трое на велосипе­де»,— так, если бы хотел, мог назвать его и сам автор,— утрачено и значение последнего абзаца, содержания, вло-. женного Джеромом в концовку книги. Действительно, трудно сохранить или как-нибудь компенсировать это со­держание и при переводе книги на немецкий язык.

В заключение, говоря о вкраплениях, можно еще отметить, что взаимные отношения в рамках разных пар языков различны, что тоже не следует упускать из виду, поскольку «...если при переводе с немецкого на русский действенность этих элементов [иноязычной лексики] в случае их сохранения усиливается, подчеркивается не­соразмерно их весу в оригинале, вследствие чего в ряде переводов часть их нередко опускается, т. е. передается русскими словами, то при переводе с русского на немец­кий их формальное воспроизведение не встречает обыч­но никаких препятствий, не требует особенных техни­ческих ухищрений, окраска иноязычности сохраняется, но действенность этой категории слов в той или иной степе­ни уменьшается» 1.

Глава 7

ТЕРМИНЫ

Термин однозначен, термин не имеет коннотативных значений, термин лишен синонимов, независимо от кон­текста термин переводится термином — пол­ным и абсолютным эквивалентом, и поэтому, согласно

'Федоров А. В. Очерки общей и сопоставительной стилистики. М.: Высшая школа, 1971, с. 121—122.

273

единодушному мнению специалистов, относится к числу единиц, не затрудняющих переводчика... Почему же в таком случае, спросит пытливый читатель, вопросы о пе­реводе терминов попали в книгу о «непереводимом»? Во­прос вполне закономерен, несмотря на то, что об этом уже шла речь в первой части (гл. 1).

Во-первых, то л ь ко в идеале термин однозначен и лишен синонимов и коннотаций. А во-вторых, даже при этом «идеальном» положении говорить о его полной пере-водимости — термин термином — можно лишь в тех слу­чаях, когда элементы терминологии находятся в своем естественном окружении, т.е. в научном стиле ре­чи, в подъязыке науки; нас же интересует в первую оче­редь перевод термина в художественном тексте.

Миф о единственном значении термина и отсутствии у него синонимов нетрудно развеять простой словарной справкой — это хорошо видно в сопоставительном плане. Болгарскому термину палец в русском переводе (БРПР) соответствуют «эквиваленты» палец, кулак, кулачок, ро­тор, шкворень; рус. палец — в английской терминологии pin, cam, finger, cog; pin в переводе на французский — cheville, clavette, essieu, pivot, roupillon, а первое из французских соответствий переводится нем. Pflock, Zap-fen, Virbel, Bolzen, Knockel. Английское слово arm в не­терминологическом словаре (БАРС) представлено по меньшей мере 15 терминологическими русскими соответ­ствиями; терминологический словарь даст их гораздо больше.

Перевод термина далеко не всегда дело простой за­мены слова ИЯ словом ПЯ- Переводить термины было бы легко и просто, 1) если бы научная литература имела монопольное право на их употребление и 2) если бы каждый термин действительно имел терминологический эквивалент в любой паре языков. Но так не бывает.

Элементы терминологии (слова и словосочетания) в последнее время — чем дальше, тем больше — встречают­ся далеко за пределами научной литературы, а по суще­ству во всех жанрах: в эпоху НТР наука и техника ста­ли чуть не основными поставщиками новой лексики для современного общелитературного языка. Немало терми­нологии в научно-популярных и научно-фантастических произведениях, есть она и в общественно-публицистичес­кой литературе, не чужда терминологии и беллетристика, и даже поэзия. И это естественно: трудовая деятельность играет ведущую роль в жизни любого человека, а стало

274

быть, и персонажа художественного произведения, так что правдоподобное описание этой жизни неизбежно должно привести к использованию языка, связанного с трудом и производством. Едва ли будет преувеличени­ем сказать, что сегодня, благодаря активности средств массовой информации, общим достоянием становятся да­же узкоспециальные термины, неизбежно попадающие и в язык писателя. В результате термин становится обяза­тельной составной частью лексики любого произведения художественной литературы, отражающей состояние со­временного литературного языка1.

Однако поведение термина в научном и в художест­венном тексте неодинаково, как, соответственно, неоди­наковы и исполняемые им функции в этих различных по средствам выражения жанрах. В своей естественной среде, как компонент терминологической системы и подъязыка соответствующей науки, термин играет толь­ко назывную роль, роль знака, указывающего на точно определенное понятие, в то время как в художествен­ном произведении он исполняет прежде всего поставлен­ную ему автором стилистическую задачу, не теряя, впро­чем, и своего предметного значения. Отсюда и различия в постановке вопроса о переводе терминов в зависимости от жанра.

Прежде чем переводить, термин нужно распознать в тексте, отличить от элементов общеязыковой лексики. Затруднения возникают главным образом из-за омони­мии (между двумя терминами, между термином и не­термином), благодаря приписыванию обычной лексичес­кой или фразеологической единице — иногда «бывшему термину» — терминологического статуса, а также в свя­зи с «прозрачной» внутренней формой термина.

Омонимы2 иногда распознаются легче среди за­имствованных терминов, но нередко и они затрудняют переводчика. Например, англ, cable, кроме кабель, может значить еще и трос, якорная цепь, теле-

1 Подробнее см., например: Толикина Е. Н. Термин в литера­турном языке. — Сб. Нормы современного русского литературного словоупотребления. М.—Л.: Наука, 1966; Капанадзе Л. А. Вза­имодействие терминологической и общеупотребительной лексики. — Сб. Развитие лексики современного русского языка. М.: Наука, 1965.

2 И здесь, как в случае с реалиями, в понятие омонимии мы вклю­чаем и многозначность — с точки зрения перевода оба явления пред­ставляют трудность в связи с несоответствием плана выражения плану содержания.

275

грамма, каблограмма, швартов, кабельтов, витой орна­мент, телеграфировать (по подводному кабелю), закреп­лять канатом, украшать витым орнаментом (БАРС); нем. Kammerton — это «основной тон», а рус. камертон («упругая стальная вилка..» — Ож.) соответствует нем. Stimmgabel'. Такие термины легко могут оказаться «ложными друзьями переводчика».

Труднее обстоит дело с исконными для ИЯ терми­нами. Многие из них, будучи элементами соответствую­щей терминосистемы, имеют вместе с тем достаточно «прозрачную» внутреннюю форму, чтобы ввести перевод­чика в заблуждение.