Чтение онлайн

Я смотрела на огненные буквы, и во мне поднималось то самое чувство, от которого я попыталась убежать в сон. Жгучее, невыносимое желание доказать.

Ведь что сказал Крис? Что я безрассудная и наивная. Что у меня нет головы на плечах. И поэтому он должен меня защищать, решать за меня, отправлять домой, как ребенка.

А отец? Он всегда видел во мне лишь маленькую девочку, которую нужно оберегать.

Даже мама, при всей ее любви, относилась ко мне как к несмышленому дракончику, который еще не научился летать.

А если я пройду Лабиринт? Если выполню пророчество? Если обрету ту самую 'истинную силу" — тогда они все увидят. Тогда никто больше не посмеет решать за меня.

Тогда Крис будет смотреть на меня не как на хрупкую драгоценность, которую нужно спасать, а как на равную. Как на женщину, которая сама выбирает свою судьбу.

Пророчество горело перед глазами, и с каждой секундой мысль о Лабиринте казалась все более правильной. Единственно возможной.

Я проснулась резко, как от толчка.

За окном серел рассвет. Эория все так же сидела в кресле, но теперь ее глаза были открыты и смотрели на меня с нечитаемым выражением.

— Рия, — мой голос звучал хрипло, но твердо. — Я знаю, что мне делать.

— Что? — насторожилась она.

— Пророчество. То, что мы нашли в книге. Лабиринт Безысходности. Я должна пройти его.

Она молчала долго, очень долго. Слишком долго для дракона, который обычно мгновенно реагировал на мои безумные идеи. А потом медленно кивнула.

— Да, — сказала она, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Ты права. Это единственный способ.

Я должна была удивиться ее легкому согласию. Должна была заподозрить неладное — ведь еще вчера они с Веридором называли мой план с самозванцем подростковым максимализмом.

Но магия, бурлящая внутри меня, заглушила голос разума. Я слышала лишь то, что хотела слышать: подтверждение своей правоты.

— Рия, ты со мной? — спросила я, вставая с кровати.

— Всегда, — ответила она, и в ее глазах мелькнул странный огонек, которого я не заметила.

Академия встретила меня привычным гулом голосов и топотом ног. Я шла по коридору, и каждый встречный студент казался мне размытым пятном. Мысли были заняты только одним: Лабиринт. Пророчество. Доказательство.

— Тьерра!

Я замерла. Голос был слишком знакомым, чтобы его игнорировать.

Кристиан стоял в нише у окна, прислонившись плечом к косяку. На нем была свежая рубашка, идеально выглаженная, камзол застегнут на все пуговицы. Ни следа от вчерашней битвы, кроме темных кругов под глазами.

Он выглядел собранным, холодным, неприступным. Но глаза… глаза смотрели на меня так, что у меня внутри все переворачивалось.

— Нам нужно поговорить, — сказал он тихо, делая шаг ко мне.

Внутри все закричало:

«Да! Поговорить! Объяснить! Сказать ему!»

Но проклятая проснувшаяся магия, смешанная с гордостью и вчерашней обидой, дернула за ниточки по-другому.

— О чем? — спросила я ровно, останавливаясь, но сохраняя дистанцию. — О том, как ты решил за меня, что для меня лучше? Или о том, что ты до сих пор считаешь меня безмозглой идиоткой?

Он поморщился, как от боли.

— Во-первых, я такого не говорил, — твердо ответил Крис. — А, во-вторых, я сделал это, чтобы защитить тебя. Горнел…

— Я знаю, что сделал мой отец, — перебила я, и мой голос звучал пугающе спокойно. Слишком спокойно для той бури, что бушевала внутри. — И я знаю, что сделал ты. А теперь, если не возражаешь, у меня пары.

— Тьерра, — он схватил меня за руку, и от этого прикосновения по коже побежали знакомые мурашки. — Мы не договорили!

Я посмотрела на его пальцы, сжимающие мое запястье. Сильные, теплые, со шрамами на костяшках. Те самые пальцы, что еще вчера сжимали меня в объятиях, рвали мою куртку, гладили мои скулы.

Желание прижаться к нему, забыть обо всем, растаять в его руках было почти невыносимым.

Но проклятая гордость шептала другое:

«Он не уважает тебя. Он считает тебя слабой. Докажи сначала, что ты достойна быть рядом».

Я мягко, но решительно высвободила руку.

— Все в порядке, Крис, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Правда. Я не злюсь. Просто… мне правда нужно идти. Увидимся вечером? У моего дома. Поговорим.

Облегчение, вспыхнувшее в его глазах, было таким искренним, что у меня защемило сердце.

— Хорошо, — кивнул он. — Вечером. Я приду.

Я улыбнулась — наверное, впервые за этот разговор — и пошла дальше по коридору. К парам, которых у меня не было. К выходу из академии. К Лабиринту.

Эория молчала в моей голове, но я чувствовала ее присутствие. Тихое, одобряющее, направляющее.

«Ты все правильно делаешь, — шепнула она, когда я вышла за ворота академии. — Он поймет. Они все поймут, когда ты вернешься».

Я верила ей. Я так отчаянно хотела верить.

Лабиринт Безысходности находился на заднем дворе академии, там, где земля встречалась с туманом, а реальность истончалась до состояния паутины. Студенты избегали этого места. Даже преподаватели обходили стороной.

Когда я подошла к границе, солнце уже клонилось к закату.

«Интересно, он будет гадать, почему я не пришла? — промелькнула в голове странная мысль, но я тут же отмела ее сказав себе твердо. — Пусть подождет. Пусть поймет, что ты не та, кем он тебя считает».

Эория материализовалась рядом, в полный рост. Ее чешуя в сумерках казалась тусклой.

— Готова? — спросила она.

— Готова, — выдохнула я, глядя на темный зев Лабиринта, откуда тянуло холодом и древней, забытой магией.

Я шагнула вперед. Туда, где стены помнят боль, а тени хранят тайны.

Туда, откуда можно было не вернуться.

Тьерра

Первый шаг в Лабиринт Безысходности был похож на прыжок в ледяную воду. Воздух вокруг меня изменился — стал плотным, влажным, он оседал на коже маленькими каплями росы, от которых веяло странной смесью озона и старой, забытой магии.

Стены Лабиринта поднимались надо мной серым, бесформенным камнем. Они словно росли из земли, оплавленные с разводами, напоминающими застывшие крики.