Чтение онлайн

Мари что-то такое уже предполагала, и теперь ее предположения оказались правдой. Какая трагедия! У него был сын, который жил с матерью – бывшей женой Клиппи. Других детей у него не было. Как глупо ревновал Пауль. Как он называл фон Клипштайна? Твой любовник. Это было подло и несправедливо!

Веселый гул детских голосов в коридоре разогнал печальное настроение. Китти вскочила, сцепила руки на затылке и потянулась.

– Что поделать? Жизнь продолжается. Началась новая эра, и мы трое прямо в ее центре. Я со своими картинами. Мари со своим ателье. А ты, Тилли, станешь отличным врачом. – Она встала на цыпочки, сложив руки на затылке, и с вызовом посмотрела на них. Очевидно, она ждала одобрения. Мари осторожно улыбнулась. Тилли тоже попыталась изобразить счастливое выражение лица, но это плохо у нее получалось. – Ладно, девочки, – снисходительно посмотрела на них Китти. – Мне пора одеваться. Иначе Хенни опять расскажет в школе, что ее мама весь день проводит в ночной рубашке.

Тилли побежала укладывать волосы, приводить в порядок комнату и заправлять постель. Время, когда ее обслуживали горничные и камеристки, давно прошло, и она уже привыкла заботиться о себе сама. У Ханны было много дел, и Тилли не хотела обременять ей лишней работой.

– Тетя Тилли! – услышала Мари пронзительный голос своей дочери в коридоре. – Тетя Тилли! Подожди. Я иду с тобой наверх.

– Тогда быстрее, Додо. Но мне нужно прибраться.

– Я тебе помогу. Я умею хорошо убираться, этому нас научила госпожа фон Доберн. Можно я расчешу тебе волосы? Пооожаалуста! Я буду очень осторожна.

Интересно, что заставило девочку так привязаться к Тилли, подумала Мари. Может быть, Додо тоже захочет когда-нибудь изучать медицину? В любом случае, это лучше, чем стать авиатором. Она улыбнулась про себя. У детей еще так много времени, глупо беспокоиться об этом сейчас. И все же не зря говорят, что наклонности проявляются с малолетства.

В комнату ворвался Лео с чашкой в руке и усами от какао на верхней губе.

– Мама, у меня для тебя отличные новости!

Он размахивал полупустой кружкой так, что какао чуть было не пролилось на ковер.

– Замечательно, мой дорогой. Только поставь чашку, а то будет лужа.

– У меня абсолютный слух, мама!

Он смотрел на нее так, словно сегодня получил рыцарский титул. Мари пыталась вспомнить. Что такое «абсолютный слух»?

– Как мило. И кто это определил?

– После мессы мы с Вальтером были наверху у органа – нам хотелось на нем поиграть. И тут кантор заметил, что я всегда знаю, как называются тоны. Даже полутоны. Я знаю от дискантов до басов. Я все слышу, мама. А Вальтер – нет. Он очень расстроился, потому что не умеет так. Кантора зовут господин Клингельбиль, и он сказал, что это большая редкость, что это дар Божий.

– Это просто замечательно, Лео.

Поскольку в комнате больше никого не было, она могла обнять его и погладить по голове. Когда дверь открылась и Хенни заглянула через щель в гостиную, Лео тут же отстранился от Мари и побежал в музыкальную комнату.

– Тетя Мари. – Она произнесла имя нараспев, и улыбка ее была такой же очаровательной, как у матери. Ага – вероятно, племянница что-то задумала.

– Что случилось, Хенни?

Девочка взяла в руки один из кончиков светлых косичек и крутила его между пальцами, при этом подмигивая Мари.

– Я могла бы помочь тебе в ателье. Во второй половине дня. Когда сделаю свои школьные задания.

Добровольная работа была не в привычках Хенни. Но Мари решила для начала согласиться с помощью.

– Если ты хочешь, почему бы и нет? Мне нужен помощник. Сортировать пуговицы. Наматывать катушки ниток. Поливать цветы.

Хенни, довольная, кивнула.

– Тогда я тоже получу зарплату?

Вот оно что. Мари так и думала. Она усмехнулась и объяснила малышке, что ей всего восемь лет и она еще не может работать за зарплату.

– Но… но я же не работаю. Я просто немного помогаю. Ты могла бы подарить мне десять пфеннигов. Потому что ты моя любимая тетя.

Какая умная малышка. Зарабатывает деньги таким ловким способом. Я тебе помогаю, а ты помогаешь мне.

– Зачем тебе десять пфеннигов?

Хенни перекинула конец косы через плечо и поджала губы. Что за глупый вопрос – было написано на ее лице.

– Просто так. Скопить немного, ведь скоро Рождество.

Какое трогательное дитя, подумала Мари. Она хочет работать, чтобы купить подарки на Рождество. Это чувство к деньгам и их стоимости она, без сомнения, унаследовала от своего папы.

– Мы обсудим это с твоей мамой, хорошо?

Выражение лица Хенни слегка омрачилось, однако она послушно кивнула и убежала. Девочка что-то задумала, решила Мари. Возможно, было бы умнее не уступать ее просьбе и прежде всего поговорить об этом с Китти.

Ближе к вечеру начался сильный дождь, подул холодный осенний ветер, раскачивая кусты и деревья в саду. Их ветви стучались о стены дома, желтые и коричневые листья уносились ветром, и что еще хуже – Ханна сообщила, что два окна наверху протекают.

– Надо положить несколько старых полотенец на подоконники, – предложила Тилли. – Иначе рамы покроются плесенью.

– Этот дом – настоящая бездонная бочка, – жаловалась Китти. – Летом я ремонтировала крышу, и это чуть не разорило меня. В следующей жизни я стану кровельщиком.

Эрнст фон Клипштайн появился в промокшем от дождя пальто, ветер несколько раз выворачивал его зонтик, и в конце концов он отказался от него и стал крепче держать шляпу.

Вместо цветов он вручил дамам мокрые коробки конфет и был несказанно рад, когда Ханна принесла ему теплые домашние тапочки.

– Прошу простить меня за внешний вид. – Он разгладил рукой мокрые волосы.

– Но почему? Ты хорошо выглядишь, дорогой Эрнст. Такой румяный и здоровый. Как после душа!

– В этом что-то есть, – со смехом подтвердила Китти. – Отныне мы будем выставлять тебя под дождь, прежде чем впустить, дорогой Клиппи. Но входи, скоро будем ужинать.

Мари с удовлетворением заметила, что Эрнст фон Клипштайн сегодня посвящает большую часть времени Тилли. В первое время после разлуки с Паулем он чуть ли не ежедневно приходил на Фрауенторштрассе и старался ее утешить. Ну что ж, это было мило с его стороны, но для нее это было скорее бременем, чем утешением.

– Видишь, Мари? – лукаво шепнула ей Китти. – Они уже сидят так близко друг к другу. Скоро возьмутся за руки и признаются в любви.

Китти надела одно из своих изящно скроенных платьев из светлого шелка, которое едва прикрывало ее колени и подчеркивало вновь ставшей девичьей фигуру. В ней было нечто среднее между ребенком и женщиной, она очаровывала, дразнила, флиртовала – ни один мужчина не мог пройти мимо нее. На кого бы она ни взглянула своими бездонными голубыми глазами, тот терялся. Мари заметила, что Китти давно устала от этой игры и поступает так только для того, чтобы снова и снова доказывать себе свою силу. Роберто, чернобородый художник, и Марк, владелец галереи, тоже были в числе ее покорных поклонников. Мари не знала, насколько далеко простирается благосклонность Китти к своим мужчинам. Если ее очаровательная невестка и вступала в интимную близость, то никогда не делала этого на Фрауенторштрассе.