Чтение онлайн

Это было хорошее начало. Он проглотил ее заявление без комментариев и решил отбросить все личные обиды. Возможно, он действительно сделал несколько ошибок. Не намеренно, он никогда не хотел обидеть Мари. Глупые недоразумения, которые можно было устранить. Посторонние часто видят больше, чем те, кто вовлечен в конфликт.

– Тогда скажи мне, чем Мари так возмущена? Чего она хочет? Я извинился перед ней. Я оставил ей ателье. Я до сих пор ничего не сделал, чтобы вернуть моих детей на виллу. Хотя мог бы.

Китти сделала несколько глотков, затем поставила чашку и облизала рот.

– Ты только что сказал – моих детей?

Он уставился на нее и потом понял:

– Хорошо, наших детей, если ты так ценишь детали. Я даже сделал гувернантку экономкой, чтобы госпожа фон Доберн больше не имела ничего общего с детьми.

Но Китти его речь мало впечатлила.

– Ты сделал это ради Мари или просто потому, что без детей нет смысла держать гувернантку?

– При чем здесь это? Я выполнил желание Мари.

Китти глубоко вздохнула и сняла с головы красную шляпку. Она тряхнула волосами и придала им рукой форму. Невероятно, насколько ей шел этот модный мальчишеский стиль. Ему эта прическа на самом деле не нравилась, но Китти была просто создана для нее.

– Знаешь, Пауль, пока та женщина будет командовать на вилле, я больше не войду в дом. И я уверена, что Мари думает так же.

Пауль начинал злиться. Почему женщины такие упрямые? Он тоже не был восторженным сторонником фон Доберн, но сейчас она была важной опорой для мамы. Что, по-видимому, мало волновало Китти и Мари.

– Но давай на время оставим «Финхен», как Лиза всегда называла ее за глаза, – продолжила Китти. – Если ты действительно еще не понял, насколько обидел Мари, то позволь мне сказать: ты проявил неуважение к ее матери. Более того, ты оскорбил и насмехался над ней. И этим очень сильно обидел Мари, мой дорогой братец!

Так вот что она называла «помощью». В принципе, с таким же успехом он мог спорить с Мари. И укоризненный взгляд его сестры тоже не доставлял ему удовольствия.

– Я извинился за это. Боже мой, почему она этого не замечает?

Китти медленно покачала головой, как будто имела дело с маленьким ребенком.

– Ты не понимаешь, Пауль. Такие слова нельзя исправить простым «О, я сожалею об этом». Нужно сделать нечто большее. Мари пришлось простить нам многое из того, как папа тогда поступил с ее матерью.

– Черт побери! – воскликнул он, схватившись за голову обеими руками. – Ну это уже так давно произошло. И тут не моя вина. Я устал от того, что меня обвиняют в том, чего я не делал!

Он замолчал, потому что понял, что секретарша в приемной могла слышать его взволнованный голос.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, Пауль, – тихо произнесла Китти. – Я ужасно любила папу и знаю, что он сделал все это из-за фабрики. И потом, он не мог знать, что она в итоге умрет. Но Мари потеряла мать, и ее отдали в ужасный, отвратительный приют.

– Я знаю! – прорычал он. – И я старался сделать все возможное, чтобы она была счастлива. Клянусь тебе, Китти. Почему я должен иметь что-то против ее матери? Я ее совсем не знал! Но невозможно, чтобы семья Мельцер была опозорена из-за выставки картин. Я не могу с таким пиететом относиться к Луизе Хофгартнер. Подумай о маме!

Китти закатила глаза. Ему было ясно, что сейчас она заговорит о художнице Луизе Хофгартнер, к которой нужно отнестись с должным уважением. Особенно это касается семьи Мельцер. Но к его удивлению, Китти переключилась на совершенно другую тему:

– Ты заметил, Пауль, что уже некоторое время на вилле только и разговоров, что о маме? У мамы мигрень. Маме нельзя волноваться. Пожалуйста, будьте внимательны к слабым маминым нервам.

К чему все это сейчас? Говорить с Китти обо всех этих проблемах было не самой лучшей идеей. Как всегда, она была совершенно иррациональна.

– Здоровье мамы, к сожалению, сильно ухудшилось с тех пор, как всем хозяйством виллы она стала заниматься самостоятельно, – заметил Пауль.

– Забавно, – бесстрастно проговорила Китти. – У мамы никогда не было проблем с домашним хозяйством.

– Ты забываешь, что она уже не молодая.

– Ты не заметил, что мама с самого начала была против ателье Мари? Что она использовала любую возможность, чтобы подставить Мари?

– Пожалуйста, прекрати эти подозрения, Китти. Иначе нам придется закончить разговор!

– Как пожелаешь! – холодно бросила она, качая носком ноги. – Я пришла только по твоей просьбе, и у меня и так мало времени. – Пауль замолчал, мрачно уставившись перед собой. Это было похоже на столкновение со стеной. Нигде не пройти. Где же выход? Он по-прежнему хотел только одного – найти дорогу к Мари. – Ах да, – молвила Китти с легким вздохом. – Теперь Лиза вернулась на виллу. Лиза и Финхен, две лучшие подруги, будут счастливы вместе и помогут маме.

Откуда она знала, что Лиза уже несколько дней в Аугсбурге? Неужели Лиза звонила на Фрауенторштрассе? Или служащие проболтались?

– У Лизы свои заботы.

– Она разводится, я знаю.

Он был рад, что разговор, несмотря на его угрозы, снова продолжился. К счастью, в отличие от Лизы Китти никогда надолго не обижалась. Она быстро расстраивалась и так же быстро успокаивалась.

– Не самое главное, – тихо произнес он, многозначительно глядя на нее. – Лиза ждет ребенка в феврале.

Глаза Китти расширились от удивления. Когда-то она выглядела точно так же, когда он держал перед ней одного из маленьких пауков, которых находил в кустах в саду.

– Нет! – прошептала она, моргая. – Это… Повтори это еще раз, Пауль. Кажется, я ослышалась.

– Лиза беременна. Уже давно. Она почти удвоилась в размере.

Китти фыркнула, откинула голову назад, задвигала ногами, чуть не задыхаясь от радостного смеха, а затем крепко схватила его за руку так, что стало больно.

– Лиза беременна, – стонала Китти. – Это чудесно! О, милое рождественское чудо! Она беременна. Она собирается сделать меня тетей. Как я рада за нее!

Ей пришлось перевести дыхание, найти в сумочке зеркало с носовым платком и вытереть уголки глаз, стирая растекшуюся тушь.