Чтение онлайн

В следующем, 1790-м, году штурмом была взята крепость Измаил. Крепость считалась неприступной. Пытаясь вовсе избежать кровопролития, Суворов дал знаменитый ультиматум: «Двадцать четыре часа на размышления для сдачи и — воля; первые мои выстрелы — уже неволя; штурм — смерть». Комендант крепости надменно ответил, что «скорее остановится течение Дуная и небо упадет на землю, чем русские возьмут Измаил». Он, как известно, погиб при штурме, и русские воины поднесли его саблю Суворову в подарок. В 1794 году Суворова направили в Польшу для подавления восстания Тадеуша Костюшко. Опасность для России крылась и в том, что поляки, борясь за независимость, пытались обратиться за помощью к революционной Франции. В этом случае Польша могла превратиться в новый очаг якобинства. Главное укрепление поляков было в предместье Варшавы — Праге, сплошь огражденном рядами ловушек — волчьими ямами. Русские готовились к смерти, надели чистое белье, примирились друг с другом и перед боем молились на коленях перед полковыми иконами. Штурм начался ночью, а утром после победы солдаты дивились, как им удалось миновать ловушки: ни один воин не упал в яму.

Польский поход был последним серьезным поручением Екатерины II. Ее кончину, случившуюся в 1796 году, Суворов переживал очень тяжело. На престол взошел Павел I, и для Суворова наступили трудные времена: он был противником перенимания прусской военной системы («пудра — не порох, букли — не пушки»), чем раздражил императора. В феврале 1797 года полководец был отправлен в свое имение Кончанское в Новгородской губернии, где прожил два года. В Кончанском его ожидала непривычная мирная жизнь, но он жил по своему порядку. Вставал с петухами, шел в церковь, сам звонил в колокола, содержал певчих, которые вместе с ним пели по нотам сочинения Бортнянского, учил крестьянских детей, читал газеты, внимательно следя за действиями Наполеона в Европе. Тогда он предсказал, что если генерал Бонапарт останется на военной стезе, где ему дарованы великие таланты, он будет победителем, но если «бросится в вихрь политический» — погибнет. Сам Суворов намеревался «окончить свои краткие дни в служении Богу» — уйти иночествовать в Нилову пустынь и написал о том прошение императору. Однако вместо монастыря он отправился в Итальянский поход, поскольку Россия вступила в антифранцузскую коалицию. По настоянию союзников Павел I назначил Суворова главнокомандующим войсками в Северной Италии, захваченной силами французской Директории. В письме император просил фельдмаршала немедленно прибыть в Петербург. Во дворце Суворов в слезах пал к ногам императора, но тот поднял его, поцеловал и плакал сам — все свидетельствовало о примирении.

Суворов конечно же был врагом Французской революции. Он говорил своим воинам, что «французы отвергли Христа Спасителя и попрали законное правительство. Страшитесь их разврата». В короткий срок рядом удачных сражений Северная Италия была освобождена. Тогда еще раз убедились в прозорливости Суворова: повар, подкупленный французами, трижды за обедом приносил ему отравленное блюдо, но Суворов молча смотрел ему в глаза, пока тот в страхе не убирал нетронутую тарелку. За голову Суворова Директория объявила щедрую денежную награду. Узнав о том, он ощупал свою голову и сказал: «Помилуй Бог, дорого!», — после чего велел отпустить домой пленного француза, напутствовав его: «Скажи своей Директории: я постараюсь сам принести к ним голову мою вместе с руками». Тетрадь «Капральских бесед», составленная Суворовым, начиналась советом: «Молись Богу, от Него победа!», а далее приводилась обязательная для каждого воина молитва: «Пресвятая Богородице, спаси нас! Святителю отче Николае Чудотворче, моли Бога о нас!» — и пояснялась так: «Без сей молитвы оружия не обнажай, ружья не заряжай, ничего не начинай!» Плодотворность этого совета особенно выразилась в итальянскую кампанию, где на семьдесят пять убитых врагов приходился убитым только один русский солдат. Более того, солдаты, которые имели несгибаемую веру и молились, оставались невредимы и даже не имели обморожений во время перехода через Альпы, те же, которые такой веры не имели, отмораживали и руки, и ноги. В «Капральских беседах» говорится: «Короток взмах сабли, короток и штык, а врагу смерть, Божия же помощь быстрее мысли воину доблестному; посему просящего в бою пощады — помилуй, кто мститель — тот разбойник, а разбойникам Бог не помощник!» Как понимал Суворов воинскую присягу? Нынешнее объяснение присяги говорит, что присяга — это клятва и поэтому кажется слабодушным только «цепью», приковывающей их насильно к исполнению долга. Суворовское же объяснение присяги было обращено прямо к сердцу солдата: «Один десятерых своею силой не одолеешь, помощь Божия нужна! Она в присяге: будешь богатырь в бою, хоть овцой в дому; а овцой в дому так и останешься, чтобы не возгордился». Такое истолкование присяги как завета с Богом ободряло слабых и малодушных, которые познавали, что в бою получат и храбрость, и силу.

В сентябре 1799 года начался Швейцарский поход Суворова, ознаменовавшийся героическим переходом через Альпы, когда его войско после поражения корпуса Римского-Корсакова сумело чудом вырваться из окружения французов. Такой яркой, торжествующей победы духа над материей не выпадало на долю ни одного народа, ни одной армии в мире. В Альпийском походе Суворова русские войска проявили упорство выше человеческого. Только горячая вера в покровительство Всевышнего помогла Суворову и его воинам вынести и преодолеть те превышающие человеческие силы испытания, что выпали на их долю в ту кампанию.

Про путь через Альпийские горы сами швейцарцы рассказывают, как про чудо. Появление Суворова с солдатами в заоблачных высотах казалось таким необыкновенным явлением, что и по наши дни среди швейцарских пастухов существует легенда о чудесном старике, проведшем войска там, где летали только орлы да бегали горные козы. Вскоре союзническая коалиция с Австрией распалась и Суворов получил приказ возвращаться в Петербург. Император Павел I пожаловал ему звание генералиссимуса. Он повелел также воздвигнуть прижизненный памятник полководцу. Слава непобедимого Суворова была в зените. Такого триумфа Европа еще не видела. Полководцем восхищался адмирал Нельсон, европейцы представляли его то Гулливером, то свирепым стариком с лицом, сплошь покрытым сабельными шрамами.

Есть версия, что даже А.С.Пушкин, родившийся в тот славный «суворовский» год, когда Суворов освобождал Северную Италию, был наречен в честь великого русского полководца. Это был последний подвиг Суворова.

Весной 1800 года, предчувствуя скорую смерть, Суворов составил канон Спасителю и Господу Иисусу Христу. Незадолго до кончины кратко подвел жизненный итог: «Люблю моего ближнего, во всю жизнь не сделал никого несчастным, ни одного приговора на смертную казнь не подписал, ни одно насекомое не погибло от руки моей. Был мал, был велик, при приливе и отливе счастья уповал на Бога и был неколебим, как и теперь».

Причастившись перед кончиной Святых Христовых Таин, Суворов произнес свои последние слова: «Долго гонялся я за славой — все мечта. Покой души — у Престола Всевышнего».

Джеймс Джоуль (1818–1889), английский физик:

Луи Пастер (1822–1895), французский бактериолог, основоположник современной микробиологии и иммунологии:

Нет в русской медицине имени более прославленного, чем имя хирурга Николая Ивановича Пирогова. Памятник ему стоит в Москве, и подвиги его во время Севастопольской кампании и научные достижения в области медицины — почетная страница русской науки. Привлечение им женской сестринской заботы о раненых воинах, создание женской общины сестер милосердия Честнаго и Животворящаго Креста стало началом векового уже ныне подвига русских женщин в военных госпиталях и на полях сражений. И как ученый, и как гениальный хирург-практик (впервые применивший в России анестезию при операциях) Н.И.Пирогов стал примером для русских врачей…

Жил он как раз в то время (середина XIX столетия), когда стало зарождаться на Руси неверие. Появились идеи материализма, нигилисты, хорошо описанные Достоевским, особенно в романе «Бесы». В эпоху 1860-х годов зародился тип того грубого атеиста, который, выйдя из подполья после Октябрьской революции, стал открыто гнать Церковь, закрывал и осквернял храмы, но был побежден и остановлен народной верой. В эти 60-е годы XIX века началось и нечестное использование честного имени науки для борьбы с Богом. Впадавшие в тяжелую болезнь неверия не хотели быть просто неверующими — они хотели непременно думать, что они «научно» (а не как-нибудь иначе) не веруют в Бога.

В такое время жил величайший хирург России. И вот что он думал и писал: «Смело и несмотря ни на какие исторические исследования, всякий христианин должен утверждать, что никому из смертных невозможно было додуматься и еще менее дойти до той высоты и чистоты нравственного чувства и жизни, которые содержатся в учении Христа; нельзя не почувствовать, что они не от мира сего. Веруя, что основной идеал учения Христа по своей недосягаемости остается вечным и вечно будет влиять на души, ищущие мира чрез внутреннюю связь с Божеством, мы ни минуты не можем сомневаться в том, что этому учению суждено быть неугасимым маяком на извилистом пути нашего прогресса». Главный, настоящий прогресс человечества Н.И.Пирогов видел в том, чтобы люди по духу своему приблизились к Евангелию, стали добрыми, правдивыми, чистыми сердцем, бескорыстными и милосердными. Конечно, и прогресс социальных реформ в народах необходим, но он немыслим без прогресса человеческих отношений, без совершенствования каждой отдельной души человеческой. Камень, брошенный в воду, вызывает круги.

Чувства, мысли и дела человека тоже вызывают соответствующие им круги в окружающем мире: либо добро, либо зло. Человеческое добро рождает отклик добра, улучшая человеческие отношения и самую жизнь. Зло, таящееся в одном сердце, отравляет жизнь многих… Это, может быть, идет против законов материализма, но это соответствует правде мира. Книга высшего совершенствования — Евангелие — было любимой книгой Пирогова. Он верил, что евангельское откровение есть истинное слово Божие и что это слово вводит душу в вечность: свою жизнь Пирогов строил на евангельских основах.