Чтение онлайн

Экскурсия продолжается, и через некоторое время Борис Николаевич в недоумении задает тот же вопрос. «Так уж Господь устроил», — отвечают ему. Проходит несколько минут, и президент при выходе из пещер шепчет отцу архимандриту: «Откройте секрет — чем вы их мажете?» — «Борис Николаевич, — ответствует тот, — есть ли среди вашего окружения кто-нибудь, от кого дурно пахнет?» — «Конечно, нет». — «Так неужели вы думаете, что кто-то может дурно пахнуть в окружении Царя Небесного?»

Этот случай действительно произошел в Псково-Печерском монастыре, который и название свое получил от «Богом зданных (т. е. созданных) пещер». С их открытия, собственно, и началась история обители. Чудесным свойством пещер является то, что после внесения сюда умершего совершенно исчезает запах тления. К настоящему времени в пещерах захоронено более 14 тысяч человек.

— Путь к вере начинался для меня с живых впечатлений детства, самых ранних. Бабушка была верующий по правде человек, легкий, добрый. Поэтому церковные праздники у нас, пусть дома, пусть закрыто, но были.

Не во всех домах и Пасха, а у нас, как бы ни было нище, бедно в разные времена, она всегда праздновалась. И актеры МХАТа, которые дружили с отцом, с дядей Колей, Андровской (семья же вся была мхатовская), все крутились вокруг нашего дома, стола. Но это бабушка Баталова в Москве. А родители мамы жили во Владимире. Наш дом — шагах в четырехстах от Кремля и главных владимирских святынь. Так что там тоже люди были очень определенного уклада. Потом их всех арестовали, и дом таким образом разрушился, превратился в коммунальную квартиру. А дальше — Москва, Ордынка. К счастью, церковь напротив нас была открыта. Поэтому на праздник мама пойдет туда постоять, а я — рядом. Так все и шло понемножечку.

В этом храме был отец Киприан, невероятно образованный, умный, добрый, тонкий человек. Он бывал в доме у нас. И очень я его любил. Когда я стал уже актером, ходить в церковь было нельзя. И на Пасху я стоял в храме наверху — от начала до конца пасхальной заутрени… Я стараюсь верить в Бога. Это единственное, что не «перестраивается», остается постоянным. Перестроек я видел много…

— Я, может, и жив только потому, что верую в Господа. Я через все тяготы войны прошел, когда со мной ну только смерти не было, она просто случайно мимо прошла. Он, наверное, берег меня для каких-то маленьких моих свершений — Мышкина, Гамлета, Чайковского, Деточкина, царя Федора.

Я, совершенно бессильный, раздираемый хворями, был в плену у немцев, попал под Житомиром, когда город переходил из рук в руки… Я забрался под мост, а сверху проходила огромная колонна военнопленных, гнали тысяч тридцать моих товарищей, которые вместе стояли насмерть. Когда они шли сверху, шурша своими подметками, я молил Бога, может, уцелею, хотя, собственно говоря, подыхал. И вдруг справа я увидел: спускаются сапоги немецкие. Почему немецкие? Потому что у немецких офицеров высокий каблук. Зачем спускаться офицеру с парабеллумом в руке? Для чего ему идти на лед этой речушки, где под мостом стою я за столбом?

Он шел с совершенно определенной целью — проверить, нет ли кого под мостом. И вдруг он на своих высоких каблуках поскользнулся и на четвереньках пополз задом от меня на противоположный берег. А когда он пересек эту речушку и сапоги снова вышли на снег, где не было скользко, я успел перебраться за другой столб. Я верую не потому, что тогда спасся, я веровал и раньше, когда еще никто не шел ко мне с парабеллумом в руке. Вот другой пример, может быть, дешево-иллюстративный, тем не менее. До войны я жил у тетки, мне было шесть лет, в какой- то праздник она дала мне 30 рублей: «Пойди в церковь, отдай на храм». 30 рублей! Я помню, они были такие длинные, красненькие. Я не знал тогда, что существовали 30 сребреников, и тетка, хотя и верующая, этого не знала, Библию тогда нельзя было держать, за это карали. А мороженое, которое я так любил, стоило 20 копеек. На эти деньги года полтора можно есть мороженое! Нет, не отдам я 30 рублей каким-то тетям и дядям в храме. И с зажатым кулаком я оказался около церкви. Зашел внутрь, там было так красиво, я стоял весь разомлевший, а потом легко подошел к служителю и сказал: «Возьмите на храм, возьмите, пожалуйста». Без веры человек не вышел бы из лесу, хрюкал бы, выл… Свинья — это хорошо, это замечательно, но все-таки разума у нее нет, а у нас помимо разума есть и душа.

— От общения с русскими я преобразилась. У русских открытая душа, уникальное восприятие человека. Латыши другие. Русские очень близки мне, несколько лет назад я даже приняла Православие.

Когда становится трудно, я иду в церковь и говорю духовному отцу: «Помогите, у меня злость возникла внутри». — «На кого?» — «Да на всех». Он говорит: «Помолись». И я молюсь, и мне очень помогает.

— Мама никогда не вступала в партию, всегда ходила в храм, у нее был духовник, дома висели иконы. Если возникали вопросы, отец говорил начальству: «Ну что вы хотите, она 1903 года рождения, пожилой человек». Благодаря маме исповедь и причастие для меня были естественной частью жизни, хотя головой я понимал, что это редчайшее исключение, и был очень осторожен.

Для меня Православие как таковое, культура исповеди и причастия были органичны. У большинства моих со- временников подобного опыта не было. И теперь, когда сброшены оковы и люди приходят в храм, многим не так просто обрести себя. Я убежден, что те, кто пришли и не отступили, кто вопреки возрасту, вопреки всему воспитанию пытаются воспринять и воспринимают истинные ценности русского Православия, это люди, совершившие серьезный подвиг. Когда у тебя есть внутреннее ощущение, что ты находишься под сенью веры, которая была основополагающей силой жизни и духа для сотен поколений, живущих и живших на этой земле, тебе это должно давать энергию. И я свято верю, что любой человек, пытаясь понять, кто он и откуда, неизбежно придет к вере. Ведь на вопрос «как жить?» ты можешь получить ответ только задав себе вопрос «зачем?» Не раньше. Росток веры все равно пробьется сквозь бетон неверия. Я в этом убежден.

— До сих пор почему-то все считают, что я железный человек, у которого нет нервов. Нет — просто всегда был целеустремленным и всегда обращался к Богу перед любым испытанием, просил помочь… И для меня нет вопроса, надо ли общаться со священниками. Обязательно!

Я считаю, разговор со священнослужителями на пользу каждому. Если со Христа брать пример, следовать Его заповедям, то можно изменить жизнь — и даже не свою лично, а целой страны. А кумиры — в спорте, в искусстве — не способны повести за собой. Только Христос, только христианская Церковь. И мне кажется, люди известные, публичные — им необходимо иметь духовников.

И веру свою таить незачем. Вот не так давно Яромир Ягр (он капитан чешской хоккейной сборной, национальный кумир этой страны и притом православный человек), когда был в Питере, сразу зашел в храм, поговорил с батюшкой. И все время, пока его «Авангард» играл в Кубке европейских чемпионов, он ходил в церковь, располагавшуюся рядом с гостиницей, молился… Кстати, его команда победила в турнире. Яромир сам со мною этим поделился. И я не вижу причин, зачем он должен был это скрывать. Конечно же, вера должна быть в душе, но также необходимо показать, что ее нельзя стыдиться.