Непревзойденный
Шрифт:
Бувери сказал: «Позавтракаем, я думаю. А потом послушаем, что скажет наш доблестный капитан Болито». Его хорошее настроение казалось ещё более изменчивым, чем обычно. «Надеюсь, оно мне понравится!»
Но, по привычке или по памяти, Эвери наблюдал, как сигнальщики пригибают флаги.
Бувери сидел прямо в широком кожаном кресле, вцепившись руками в подлокотники, словно пытаясь сдержать себя.
Он сказал: «Ну, капитан Болито. Своими словами, конечно. Поделитесь со мной своими открытиями, а?» Он взглянул на свой стол, где сидел Эвери с кожаной сумкой и картами, а рядом с ним судовой клерк стоял с пером наготове. «Для нас обоих, я думаю, следует сохранить запись этого разговора. Сэр Грэм Бетюн будет этого ждать».
Адам Болито подошёл к кормовым окнам и уставился на свой корабль: его отвесные линии и блестящий корпус искажались в обветренном стекле. Трудно было поверить, что всё произошло так быстро, и всё же всё было именно так, как он представлял, когда отдавал приказ изменить курс «Непревзойдённого». Все считали его сумасшедшим. И, вероятно, были правы.
Он помнил спокойный, профессиональный взгляд старого Странаса, корабельного артиллериста, когда тот объяснял, что ему нужно. Странас был более привычен к гробовой тишине порохового склада, но, как и большинство его сородичей, он никогда не забывал своего ремесла, как и того, как наводить и направлять восемнадцатифунтовое орудие.
Должно быть, это застало команду бригантины врасплох. День за днём они следовали за двумя фрегатами, зная почти до последней минуты, когда они убавят паруса на ночь, а потом вдруг увидели, как один из кораблей, преследуемых судном, внезапно вырисовывается из последней, тянущейся тьмы, с каждым поднятым парусом, на сходящемся галсе, без возможности манёвра и без времени на бег…
Один выстрел, первый Непревзойденный выстрелил в гневе.
Адам наблюдал за всплеском, за чередой острых брызг, когда ядро пролетело по воде всего в корпусе лодки от её носа. Он коснулся плеча стрелка; оно было словно из железа. Слова были не нужны. Выстрел был безупречным, и бригантина, теперь уже носившая название «Росарио», легла в дрейф, её паруса взметнулись на ветру, который всё изменил.
Он услышал царапанье пера по бумаге и понял, что описывал её. Он снова взглянул и увидел очертания бригантины, больше похожие на размытую тень, чем на реальность. «Непревзойдённый» спустил на воду две шлюпки, и, как он подумал, они неплохо справились с бурным морем, а их движения были стеснены оружием. Джаго был с ним. Забавно, но смертельно опасно, когда один из команды Росарио поднял пистолет, когда абордажники бросили свои крюки и хлынули на борт. Он даже не заметил, как Джаго пошевелился, его клинок взмывал и опускался со скоростью света. Затем крик, и отрубленная рука, словно перчатка, упала на палубу.
Лейтенант Винтер находился во второй лодке и вместе со своим отрядом взял команду под охрану. После примера Яго сопротивление прекратилось.
Росарио был португальцем, но неоднократно фрахтовался, в том числе и английской эскадрой в Гибралтаре. Капитан, грязный, небритый коротышка, похоже, не говорил по-английски, хотя и представил несколько карт в подтверждение своих законных прав. Карты, как и Росарио, были настолько грязными, что их было почти невозможно разглядеть. Как позже заметил Кристи: «По догадкам и Богу, вот как эти язычники плавают!»
Значит, это было чувство неудачи; он ощутил его в беспокойстве абордажной команды и в кажущейся уверенности хозяина Росарио.
Пока Винтер, пожалуй, самый неопытный офицер на корабле, не высказался по поводу вооружения бригантины: шесть вертлюжных орудий, установленных на корме и рядом с трюмом. И запах…
Адам приказал открыть люки. Только один груз обладал таким зловонием, и они обнаружили цепи и кандалы, в которых рабов можно было спрятать от посторонних глаз, чтобы они могли существовать, если получится, в страхе и собственной грязи, пока их не отправят на подходящий рынок. На одном из кандалов была кровь, и Адам догадался, что несчастного пленника выбросили за борт.
Он видел, как глаза Винтера расширились от удивления и шока, когда он холодно сказал: «Значит, работорговец. Мне он бесполезен. Приведите повод и отведите этого ублюдка на главный реи в назидание другим!»
Выражение лица Винтера изменилось на восхищенное понимание, когда капитан судна бросился к ногам Адама, умоляя и рыдая на грубом, но вполне понятном английском.
«Я думал, он может вспомнить!»
Уверенно и не так осторожно они продолжили поиски. Сейф был найден, и бормочущему мастеру даже удалось вытащить ключ.
Адам обернулся, когда Эвери открыл сумку.
«У Росарио не было никаких документов как таковых. Одно это уже делает её ценной находкой», — он слабо улыбнулся. «На данный момент».
Эвери выложил содержимое сумки. Коносамент, испанский. Накладная на поставку нефти какому-то гарнизону, португальский. Судовой журнал с грубо нанесёнными датами и предполагаемыми координатами. Некоторые из них следовали за «Непревзойдённым».
Бувери резко сказал: «Многим таким людям платят за то, чтобы они шпионили и информировали своих капитанов о передвижениях кораблей, как их, так и наших». Он характерно кивнул. «Но я скажу тебе вот что, Болито. Ты этого не выдумал!»
Адам почувствовал внезапный прилив волнения. Впервые с тех пор… Он сказал: «И вот письмо. Я не говорю по-французски, но оно мне довольно хорошо знакомо».
Эвери держал его. «Капитану фрегата «Ла Фортюн». Он мрачно улыбнулся. «Я учил французский на горьком опыте. Будучи их пленником».
Бувери потёр подбородок. «Значит, она в Алжире. Под мощным обстрелом, говоришь?»
Адам сказал: «Приманка в ловушке, сэр. Они не будут ожидать, что мы её проигнорируем».
Будто какие-то невидимые связи разорвались. Бувери чуть не подпрыгнул со стула.
«Не может быть и речи! Даже если мы задержим Розамунду…»
Эвери услышал свой мягкий ответ: «Росарио, сэр», и выругался. Он всегда был хорошим флаг-лейтенантом…
Адам настаивал: «Нет, сэр, мы используем её. Чтобы захлопнуть ловушку. Они знают, что мы отслеживаем наши плащи, и будут ждать бригантину. Я уверен, она там частый гость».
Он чувствовал на себе взгляд карих глаз, Эйвери смотрел, но не видел его. Словно он был где-то в другом месте… Он вдруг почувствовал глубокое волнение. Вместе с моим дядей.
«Росарио, похоже, ловкое судно, сэр. Было бы справедливо, если бы мы «преследовали» его до Алжира».
Бувери сглотнул. «Экспедиция по вырезанию? Я совсем не уверен…» Затем он снова энергично кивнул. «Может, и получится, это довольно смело. Безрассудно, скажут некоторые».
Адам вернулся к кормовым окнам. Один из членов команды «Росарио» рассказал ему, что они часто перевозили рабынь, в том числе совсем юных девушек. Хозяин с удовольствием издевался над ними.
Он подумал о Зенории, спина которой была рассечена кнутом. Кин спас её, и она вышла за него замуж. Не из любви. Из благодарности.