Чтение онлайн

Он резко подошёл к большой семейной Библии, которая лежала на столе, где она всегда лежала. Он перечитал её несколько раз: в ней была история семьи моряков, почётный список.

Он с большой осторожностью открыл её на странице, представляя себе лица, наблюдающие за ним, портреты за его спиной и вдоль лестницы. Отдельная запись была написана знакомым, размашистым почерком, который он узнал и полюбил по письмам от дяди, а также по различным судовым журналам и донесениям, когда служил у него младшим офицером.

Возможно, именно это беспокоило Кэтрин – вопрос о его правах и наследстве. В тот день его фамилия Паско была изменена на Болито. Его дядя написал: «Памяти моего брата Хью, отца Адама, бывшего лейтенанта флота Его Британского Величества, скончавшегося 7 мая 1795 года».

«Call of Duty» был путем к славе.

Его отец, опозоривший эту семью и оставивший сына незаконнорожденным.

Он закрыл Библию и взял подсвечник. Лестница скрипнула, когда он проходил мимо портрета капитана Джеймса Болито, потерявшего руку в Индии. Моего деда. Брайан Фергюсон показал ему, как, если встать в нужном месте и при дневном свете, можно увидеть, как художник закрасил руку, прикрепив пустой рукав булавкой после возвращения домой.

Лестница вздохнула в ту ночь, когда Зенория спустилась вниз и нашла его плачущим, неспособным смириться с известием о том, что его дядя, Кэтрин, и Валентин Кин пропали без вести на «Золотистой ржанке». И о последовавшем за этим безумии; о любви, которую он не мог разделить. Всё это – столько страсти, столько горя – было сосредоточено в этом старом доме под замком Пенденнис.

Он толкнул дверь и замер, словно за ним кто-то наблюдал. Будто она всё ещё могла быть здесь.

Он пересёк комнату и раздвинул тяжёлые шторы. Светила луна, и он видел, как полосы облаков быстро скользят по ней, словно рваные знамена.

Он повернулся и посмотрел на комнату, на кровать, на свет свечи, играющий на двух портретах: на одном его дядя был молодым капитаном, в старомодном сюртуке с белыми отворотами, который так нравился его жене Чейни, и на другом, на той же стене, который отреставрировала Кэтрин после того, как Белинда выбросила его.

Он поднес свечи ближе к третьему портрету, который Кэтрин подарила Ричарду после крушения «Золотистой ржанки». На портрете она была изображена в матросской одежде, которой укрылась в лодке, которую делила с отчаявшимися выжившими. «Другая Кэтрин», – называла она её. Женщина, которую мало кто видел, подумал он, кроме мужчины, которого любила больше жизни. Должно быть, она остановилась здесь перед тем, как уйти с Нэнси; от неё пахло жасмином, как от её кожи, когда она целовала его, крепко обнимая, словно не в силах или не желая оторваться.

Он поднёс её руку к губам, но она покачала головой и посмотрела ему в лицо, словно боясь что-то потерять. Он всё ещё ощущал это, словно физическую силу.

«Нет, дорогой Адам. Просто обними меня». Она подняла подбородок. «Поцелуй меня».

Он коснулся кровати, пытаясь отогнать этот образ. Поцелуй меня. Неужели они оба теперь настолько одиноки, что им нужно утешение? Не в этом ли истинная причина ухода Кэтрин в этот ужасный день?

Он закрыл за ними дверь и спустился по лестнице. Некоторые свечи погасли или догорели настолько, что стали бесполезны, но те, что стояли у камина, заменили. Должно быть, это сделала одна из служанок. Он улыбнулся. В этом старом доме нет секретов.

Он отпил бренди и провёл пальцами по резьбе над камином. Семейный девиз «За свободу моей страны» был отполирован множеством рук. Мужчины, покидающие дом. Мужчины, вдохновлённые великими делами. Мужчины, сомневающиеся или боящиеся.

Он снова сел.

Дом, репутация, которой он должен следовать, люди, которые на него рассчитывают, — все это потребуется время, чтобы принять или хотя бы понять.

А завтра он снова станет капитаном, как раз то, чего он когда-либо хотел.

Он посмотрел на темнеющую лестницу и представил, как Болито спускается вниз, чтобы столкнуться с каким-то новым испытанием, принять на себя ответственность, которая могла бы в конечном итоге уничтожить его и уничтожила.

Я бы отдал все, чтобы снова услышать твой голос и взять тебя за руку, дядя.

Но ответил ему только ветер.

Двое всадников спешились и стояли, частично укрытые упавшими камнями, держась за головы своих лошадей и глядя на покрытые белыми барашками воды залива Фалмут.

«Как думаешь, она придет, Том?»

Старший береговой охраны поплотнее надвинул фуражку на лоб. «Мистер Фергюсон, кажется, так и думал. Он хотел, чтобы мы держали ухо востро, на всякий случай».

Другой мужчина хотел поговорить. «Конечно, ты же знаешь её светлость, Том».

«Мы перекинулись парой слов». Он бы улыбнулся, но на сердце было слишком тяжело. Его юный спутник имел благие намерения, и, послужив несколько лет на этих берегах, он мог бы чего-то добиться. Знаете леди Кэтрин Сомервелл? Как бы он смог её описать? Даже если бы захотел?

Он смотрел на огромное пространство неспокойной воды, на сомкнутые ряды коротких волн, которые словно разбивались гребнем великана, а ветер испытывал свою силу.

Был полдень, или скоро наступит. Когда они выехали из города по скалистой тропе, он увидел небольшие группы людей. Это было жутко, словно часть корнуоллского мифа, и выбор был велик. Город, порт, живший за счёт моря, потерял слишком много своих сыновей, чтобы не уважать опасности.

Описать её? Как в тот раз, когда он пытался скрыть от неё измождённое, избитое тело девушки, покончившей с собой на Прыжке Тристана. Он видел, как она держала девушку на руках, расстёгивала её рваную, промокшую одежду в поисках шрама, какой-нибудь опознавательной отметины, когда падение и море полностью уничтожили черты лица. На том маленьком полумесяце пляжа во время отлива, после того, как её протащили по волнам. Этого он никогда не забудет, да и не хотел.

Наконец он произнес: «Прекрасная женщина». Он вспомнил, что сказал о ней один из друзей Фергюсона: «Женщина моряка».

Он был в церкви вместе со всеми, видел её тогда, такую прямую, такую гордую. Опишите её?

«Никогда не был слишком занят или слишком важен, чтобы провести время. Заставлял чувствовать себя важным человеком. В отличие от многих, кого я мог бы упомянуть!»

Его спутник посмотрел на него и подумал, что он понял.

Затем он сказал: «Ты был прав, Том. Она сейчас придёт».

Том снял шляпу и наблюдал за приближающейся одинокой фигурой.

«Ничего не говори. Не сегодня».

На ней был старый выцветший плащ-лодка, который она часто надевала для прогулок по вершине скалы, а волосы были распущены и свободно развевались на ветру. Она повернулась и посмотрела на море в том месте, где часто останавливалась во время прогулок; местные жители говорили, что оттуда открывался лучший вид.

Молодой береговой охранник обеспокоенно спросил: «Ты не думаешь, что она...»

Том повернул голову, его взгляд внимал каждому движению и настроению моря и его приближений.

«Нет». Он видел, как острое дно корабля, огибающего Пенденнис-Пойнт и его мрачный замок, круто к ветру и круто к ветру, продираясь сквозь ветер, прежде чем направиться к Сент-Энтони-Хед. На судне было больше парусов, чем можно было ожидать, но он понимал намерения капитана: пройти мимо мыса и пенящихся рифов, прежде чем выйти в открытое море, чтобы получить больше пространства, используя ветер как союзника.