Чтение онлайн

Наклонившись, чтобы взглянуть на стоящую на якоре семидесятичетырехтонную яхту, он увидел, как яркие погоны капитана отразили солнечный свет.

Профессиональный интерес? Дело было не только в этом, и Джаго это знал.

Я это чувствовал. Было много других лодок, прибывающих и отплывающих по Божьему велению.

Вице-адмирал Бетюн, по крайней мере, казался достаточно человечным и, очевидно, хорошо ладил с капитаном. Теперь его не стало. Джаго видел, как капитан Болито и первый лейтенант наблюдали за отплывающим курьерским бригом, где вице-адмирал был единственным пассажиром. Большинство старших офицеров ожидали бы чего-то более грандиозного, чем бриг, подумал он. Бетюн, должно быть, так стремился уйти.

И теперь был Лорд Роудс, настоящий мерзавец для всех

счета. Еще больше проблем.

Джаго посмотрел на мичмана, сидевшего под ним. Новенький, Дейтон. Пока что очень тихий, не такой, как его отец. Он подумал, догадывается ли мальчик об истине. Погиб в бою, за короля и страну. Его губы чуть не скривились от презрения.

Дейтон был напуган еще до того, как мяч нанес ему удар.

Флагманский корабль возвышался над ними, его мачты и рангоут были чёрными на фоне ясного голубого неба. Каждый парус был на месте, краска блестела, как стекло.

Корабль, любой корабль, мог выглядеть совсем иначе в глазах тех, кто его видел. Джаго знал по собственному горькому опыту, как это бывает. Для перепуганного сухопутного жителя, вырванного из повседневной жизни ненавистной вербовкой, корабль был воплощением всепоглощающего ужаса и угрозы, где выживали лишь сильные и хитрые. Гардемарину, впервые поднявшемуся на борт судна, он казался устрашающим и грозным, но огонь возбуждения уже пылал, готовый взбодриться или погаснуть.

Он посмотрел на плечи капитана, расправленные, словно перед лицом противника. Она снова показалась ему другой. Он видел, как тот прикрыл глаза и поднял голову, и понял, что тот ищет и что это для него значит. Сегодня. Сейчас. Крест Святого Георгия развевается и колышется на грот-мачте Фробишера: флаг адмирала, там, где развевался флаг его дяди, когда его сбили.

Он погиб храбро, говорили они. Без жалоб. Яго понял, что может с этим смириться, особенно взглянув на своего капитана.

«Нос!» Ему даже не пришлось повышать голос. Другие рулевые были здесь, наблюдая, и несколько более крупных катеров с цветными навесами над кормовыми шканцами.

Джаго молча выругался. Он чуть не ошибся с последним подходом к главным цепям Фробишера, где помощники в белых перчатках ждали, чтобы помочь своим командирам добраться до входного люка.

«Вёсла!» Он отсчитал секунды. «Вверх!»

Гичка идеально встала у борта. Так что между ними можно было разбить яйцо, как хвастались старые рулевые.

Но это было близко. Джаго видел катера с навесами. Обычно это означало присутствие женщин, может быть, жён офицеров или из штаба губернатора. Но только одна вызывала у него беспокойство, и он видел её сейчас, полуголую, в платье, пропитанном брызгами и чем-то похуже. И капитана, держащего её на руках. Не презрительно, не с аппетитом, как поступили бы некоторые, большинство.

Адам поднялся на ноги, одной рукой автоматически поправляя меч. На мгновение их взгляды встретились, а затем Джаго официально произнёс: «Мы будем ждать, сэр».

Адам кивнул и посмотрел на мичмана. «Слушайте и учитесь, мистер Дейтон. Ваш выбор, помните?»

Гардемарин снял шляпу, когда Адам потянулся к лееру. Они услышали треск криков и лающие команды, затем он тихо спросил: «Ты тоже там был, да? Когда мой отец…»

Джаго резко ответил: «Да, сэр. Многие из нас были там в тот день. А теперь бери румпель и бросай шлюпку, сможешь?»

Юноша опустил ресницы. Словно Яго сказал ему то, о чём он не осмеливался спросить.

Над их головами, когда гичка отчалила, уступая место следующему гостю, Адам надел шляпу и пожал руку капитану Фробишера, шотландцу с квадратным подбородком по имени Дункан Огилви. Ростом он был более шести футов, и трудно было представить, чтобы он комфортно жил на судне меньше этого.

«Вы должны дать адмиралу несколько минут, чтобы попрощаться с ранним гостем», — он неопределённо махнул головой. «Коммодор с того голландского фрегата».

Адам наблюдал за её якорем и ощутил прежнее беспокойство при виде её флага среди кораблей эскадры. Флага некогда уважаемого врага, но всё же врага. Потребуется ещё большая решимость, когда начнут появляться французские корабли. Он обернулся, чтобы что-то сказать, но другой капитан уже приветствовал вновь прибывшего, и его взгляд быстро скользил мимо него к ещё одной шлюпке, направлявшейся к цепям.

Адам дважды был флаг-капитаном: у своего дяди и у Валентина Кина. Это назначение никогда не было лёгким. Быть флаг-капитаном Родса было бы просто невозможно.

В конце концов, его нашёл измученный лейтенант и проводил на корму, в большую каюту. Даже несмотря на то, что все ширмы были убраны, а мебель сведена к минимуму, вся адмиральская каюта была забита униформой – красной, алой, сине-белой – морских офицеров. И женщин. Обнажённые плечи, дерзкие взгляды от молодых, что-то вроде презрения от тех, кто постарше.

Лейтенант назвал имя Адама и корабль, и тут, словно по волшебству, появился санитар с подносом стаканов.

«Лучше возьмите красное вино, сэр. Другое не очень-то хорошо». Затем, спохватившись, он пробормотал: «Капрал Фигг, сэр. Мой брат — один из ваших королевских особ!» Он поспешил прочь, не обращая внимания на пролитое на рукав вино.

Адам улыбнулся. Снова семья.

«А, вот ты где, Болито!» — раздался звук, словно наконец-то. Роудс ждал, пока он протиснется сквозь толпу, опустив голову между палубными бимсами. Он был почти одного роста со своим флаг-капитаном.

Родс громко сказал: «Не думаю, что вы имели удовольствие познакомиться с капитаном Болито? Он командует одним из моих фрегатов».

И вот она, слегка улыбаясь, вышла из-за внушительного тела адмирала. Вся в синем, волосы собраны над ушами, а кожа шеи и плеч, как он помнил, сияла.

Она сказала: «Напротив, лорд Родс, мы довольно хорошо знаем друг друга», и нарочито протянула руку, не замечая или не обращая внимания на устремленные на них взгляды.

Какой-то офицер что-то срочно говорил с адмиралом, а Родс отвернулся, явно рассерженный тем, что его прервали.

Когда Адам поднес руку к губам, она тихо добавила: «Я бы сказала, очень хорошо».

Они стояли у кормовых окон, наблюдая за своими отражениями в толстом стекле. Они не соприкасались, но Адам чувствовал её, словно она прижималась к нему.

Она сказала: «Мы очень скоро покинем Мальту». Она обернулась, словно желая увидеть очередное отражение, но фигура растворилась и затерялась в толпе.

Затем она слегка пошевелилась, подняв одну руку. «Посмотри на меня».

Адам увидел маленький серебряный меч у неё на груди. Ему так много хотелось сказать, о многом спросить, но он чувствовал безотлагательность, безнадёжную неизбежность. Сна.