Чтение онлайн

Марк смотрел на меня несколько долгих, тягучих секунд. В его темных глазах клубилось что-то давящее и опасное.

— Мне это не нравится, Аня.

— А у меня нет цели вам нравиться, Марк Александрович.

В кухне повисла звенящая тишина. Мы сверлили друг друга взглядами — упрямая сибирская девчонка и гениальный, не терпящий возражений диктатор.

— Либо бросаешь работу и проходишь практику у меня, либо… — он выдержал театральную, леденящую кровь паузу, и его глаза опасно сузились. — Либо проходишь практику в другом месте.

Мои глаза расширились от возмущения. Я открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думаю об этих замашках зажравшегося самодура, но он не дал мне вставить ни слова.

— В моем бюро стажеры получают зарплату. Официальную и нормальную зарплату, Аня, — жестко припечатал он, пресекая любые мои возражения на корню. — В три раза больше, чем ты собираешь чаевыми, натягивая дежурную улыбку для каждого придурка за стойкой. Так что твоя таинственная «черная дыра» в бюджете не пострадает. Ты будешь сидеть в тепле, работать головой и получать за это деньги.

Я осеклась. Воздух со свистом вырвался из легких. Вся моя боевая стойка и готовность драться до последнего вдруг рассыпались в прах.

— И да, Смирнова. Не обольщайся. Мне тоже нет абсолютно никакого дела до того, нравлюсь я тебе или нет.

Глава 18

— Пойдем сегодня по магазинам? — спросила Рита, бесцеремонно плюхаясь на край моей идеально заправленной кровати.

Я оторвала взгляд от экрана ноутбука, где пыталась хоть как-то привести в человеческий вид титульный лист своего портфолио.

— Твои магазины мне не по карману, да и у меня всё есть.

— Это ты называешь «всё есть»? — Рита откровенно скривилась, подцепив двумя пальцами с идеальным маникюром край моего худи. — Ну может, хоть новый купишь, раз их так любишь? Ты вообще его когда-нибудь снимаешь? У тебя в гардеробе есть хоть что-то, что не выглядит как мешок? Или по крайней мере с рукавами короче?

— Нет, — коротко отрезаю, убирая ее руку.

— Тогда, может, купим? Считай это моим подарком!

— Я всё равно не надену. Мне нравится мешковидное. И то, что закрывает руки.

Рита нахмурилась…

— Но почему? У тебя красивая фигура, зачем закрывать ее этими балахонами?

Я медленно повернулась к ней.

Смерила Риту жестким, абсолютно ледяным взглядом, не терпящим никаких дальнейших расспросов.

Подруга примирительно подняла руки вверх.

— Поняла. Не лезу. Ну хоть компанию мне составь? Мне реально нужно проветриться.

— Ладно. Всё равно заняться нечем до начала практики. А работы у меня больше нет.

Рита так резко выпрямилась, что едва не свалилась с края кровати. Она вытаращила на меня глаза, полные искреннего ужаса.

— Уволили?! Почему ты молчала?!

— А, я забыла тебе рассказать, — как можно более небрежно бросила я, вставая и потягиваясь. — Твой отец взял меня на практику. И велел уволиться из кофейни.

Челюсть Риты в буквальном смысле отвисла. Она сидела, хлопая ресницами, и переваривала эту информацию так долго, словно я только что зачитала ей лекцию по квантовой физике на китайском.

— Чего?! — наконец выдавила она. — Ты больная, если согласилась!

— Это еще почему? — скрестила руки на груди. — Это же шанс, Рит. В его бюро стажерам платят нормальные деньги, и…

— Пугать не буду, но… — Рита нервно сглотнула и покачала головой, глядя на меня с глубочайшим соболезнованием. — Короче, ты влипла. Слов тут не подобрать, чтобы не испугать.

Моя новообретенная уверенность дала крошечную трещину.

— Все так плохо?

— Катастрофически, — припечатала Власова, поднимаясь на ноги. — Собирайся. Нам срочно нужно выпить где-нибудь кофе, и я расскажу тебе, в какой именно филиал ада ты только что добровольно записалась.

Огромный торговый центр премиум-класса встретил нас слепящим светом хрустальных люстр, глянцем мраморных полов и тяжелым ароматом селективного парфюма, витающим в кондиционированном воздухе.

Для Риты это была естественная среда обитания. Она порхала между вешалками в бутиках с грацией хищника, дорвавшегося до свежего мяса, пока я унылой серой тенью таскалась следом, чувствуя себя абсолютно чужеродным элементом на этом празднике потребления.

С каждым новым магазином количество фирменных бумажных пакетов в моих и ее руках неуклонно росло.

Власова скупала всё: от шелковых блузок, стоимость которых превышала мою годовую стипендию, до крошечных сумочек, в которые едва ли поместился бы телефон.

Но самым утомительным в этом марафоне была не тяжесть пакетов. Самым утомительным было маниакальное, неискоренимое желание Риты переодеть меня.

Она то и дело выныривала из рядов с одеждой, торжествующе потрясая очередной находкой. Она совала мне под нос облегающие кашемировые водолазки, приталенные жакеты, платья-комбинации на тонких бретелях и футболки с коротким рукавом. И каждый раз мой ответный жест был доведен до автоматизма: я скрещивала руки на груди, натягивая длинные рукава своего бесформенного худи так, чтобы они полностью закрывали запястья, и упрямо, непреклонно мотала головой.

Рита закатывала глаза, театрально вздыхала, обиженно поджимала губы и умоляюще складывала ладони на груди, пытаясь хотя бы заставить меня примерить эти вещи. Она даже пыталась действовать силой, толкая меня в сторону примерочных.

Моя броня из оверсайза была неприкосновенна.

Мои секреты не предназначались для яркого света примерочных кабинок.

В конце концов, сдавшись перед моим молчаливым, железобетонным упрямством, подруга возвращала вещи на вешалки и уходила снимать стресс покупкой очередных туфель для себя.

Пока она в пятый раз за час скрывалась за плотной бархатной шторой примерочной, я тяжело опускалась на мягкий пуф для ожидающих, вытягивала гудящие ноги и погружалась в собственные мысли.

Всю дорогу до торгового центра Рита честно, с пугающими подробностями пыталась отговорить меня от стажировки в бюро ее отца. Она расписывала мне предстоящий филиал ада на земле.

Но парадокс заключался в том, что я не услышала от нее ни единого нового факта. Ни одного.

Марк — деспот. Марк — тиран. Марк — потрошитель студенческих душ, сноб, социопат и безжалостный перфекционист, который может швырнуть макет в стену, если ему не понравится толщина линии на чертеже. Он изводит стажеров придирками, заставляет переделывать работу сутками напролет и никогда, ни при каких обстоятельствах не хвалит.