Чтение онлайн

Я начала осторожно спускаться по стеклянной лестнице, прислушиваясь.

— Я тебе сказал нет! — донесся с кухни низкий, вибрирующий от ярости рык Марка.

— Пап, ну это просто смешно! — ничуть не уступая ему в громкости, возмущалась Рита. — У нас дом размером с ангар для самолетов! От того, что она займет одну комнату на пару дней, от тебя не убудет!

Я замерла на нижней ступеньке, не решаясь войти в эпицентр этого семейного скандала. Но Рита, расхаживающая по холлу с курткой в руках, резко обернулась и заметила меня. Ее гневное лицо тут же разгладилось.

— О, ты уже собралась. Поехали.

Из кухни, опираясь на свою трость, вышел Марк.

— Марго, я сказал нет. Если она переступит порог этого дома, я вышвырну вас обоих. И я не шучу.

Я вжалась в перила, мечтая слиться со стеклом.

Марк перевел свой тяжелый, разъяренный взгляд на меня.

Я внутренне сжалась, готовясь к тому, что сейчас этот гнев выплеснется и на мою голову.

— Привет.

Я опешила.

— Д-доброе утро, — пробормотала я, чувствуя, как лицо горит.

— Пап, ты же знаешь, ей в Москве жить негде! Зачем опять это обсуждать?!

— Так пусть там и остается! — рявкнул Марк, снова превращаясь в разъяренного диктатора.

Затем он плавно повернул голову ко мне, и его голос снова упал до спокойных, почти заботливых нот:

— Завтракала?

Молчу.

— Она моя мать! — взвизгнула Рита, всплеснув руками. — И я хочу хоть иногда ее видеть, поэтому она приезжает!

— Так пусть снимет себе номер в отеле! Тут не проходной двор!

И, не делая ни малейшей паузы, он снова уставился на меня:

— Никуда не поедешь, пока не поешь.

Это было адресовано уже мне. Я стояла, переводя ошарашенный взгляд с отца на дочь, и единственная мысль, которая билась в моей голове, была:«И как у него так легко получается переключаться?! У него что, тумблер встроенный?!»

Рита со злостью бросила свою сумку прямо на пуфик в прихожей, яростно топнула ногой и решительным шагом направилась на кухню.

— Анька, сюда иди!

Я на негнущихся ногах поплелась следом.

То, что началось на кухне в следующие десять минут, напоминало сюрреалистическую комедию абсурда.

Рита распахнула дверцу огромного холодильника так, словно собиралась оторвать ее с петлями. Выудила оттуда лоток с яйцами, упаковку бекона, черри и шпинат. Она швырнула сковородку на плиту и начала агрессивно, с остервенением разбивать яйца, продолжая при этом спорить с отцом.

— Она прожила с тобой лучшие годы своей жизни! — вещала Рита, яростно взбивая яичницу венчиком. — Ты мог бы проявить хоть каплю уважения!

— Лучшие годы моей жизни она потратила на то, чтобы вынести мне мозг! — парировал Марк, тяжело опираясь на столешницу острова. Он перевел взгляд на плиту. — Ты что делаешь? Сожжешь бекон. Дай сюда.

— Я сама! — Рита отпихнула его локтем и с громким стуком поставила передо мной огромную тарелку с дымящейся, шкварчащей яичницей с беконом. — Ешь, Ань! А ты, папа, эгоист!

Я несмело взяла вилку, чувствуя себя заложником в зоне боевых действий.

Марк критически оглядел мою тарелку.

— Это один жир. Ей нужны углеводы.

Он потянулся к хлебнице, отрезал огромный ломоть свежего чиабатты, щедро намазал его творожным сыром, положил сверху половину авокадо и буквально впихнул этот шедевр кулинарии мне в руку.

— Жуй. Твоя мать — это ходячая катастрофа.

— Моя мать — творческая личность! — взвилась Рита. Она схватила стеклянный кувшин с апельсиновым фрешем и с плеском налила мне полный стакан, едва не расплескав на стол.

— Это сплошной сахар! — возмутился Марк. Он тут же подвинул ко мне свою чашку с только что сваренным черным кофе. — Твоя «творческая личность», Марго, в прошлый раз устроила здесь алтарь из благовоний и чуть не спалила дом!

— Она очищала ауру!

— Ауру нужно очищать в дурдоме! — Марк придвинул ко мне корзинку с фруктами. — Яблоко возьми.

Я сидела, зажатая между ними, с куском чиабатты в одной руке, вилкой в другой, окруженная стаканом сока, чашкой кофе, горой яичницы и фруктами.

Они ругались над моей головой.

Их голоса срывались на крик, они припоминали друг другу старые обиды, балийские чакры, алименты и испорченные нервы. Никто из них не хотел уступать другому ни на йоту.

Но при этом каждый, сука, каждый из них в перерывах между оскорблениями пытался меня накормить!

— Да порежь ты ей помидоры, она же всухомятку давится! — рычал Марк.

— Я режу! Это ты ей свой горький кофе суешь, у нее от него изжога будет! Ты просто боишься признать, что мама была права насчет твоего характера!

— Я боюсь только того, что этот сэндвич сейчас упадет ей на штаны! Ешь над тарелкой, Смирнова! Она жить будет в отеле, вопрос закрыт!

Я переводила ошалелый взгляд с одного на другую. Они кружили вокруг меня, как два разъяренных коршуна, которые почему-то решили не разорвать добычу, а откормить ее до состояния рождественского гуся. Рита подвинула мне солонку. Марк тут же подвинул перечницу. Рита сунула мне в руку нож.

— ДА ХВАТИТ!

Мой крик разнесся по кухне…

Я со звоном бросила вилку на тарелку и яростно хлопнула ладонями по мраморной столешнице. Щеки горели от возмущения.

Они синхронно замолчали и уставились на меня так, словно у меня выросла третья голова.

— Я вам что, утка для фуа-гра?! Вы можете выяснять свои отношения без того, чтобы запихивать в меня еду?! У меня сейчас желудок лопнет! Я не буду пить кофе с соком одновременно, я не могу съесть половину свиньи и заесть это авокадо! Прекратите!

В кухне повисла гробовая тишина.

— И вообще, — я сгребла свой рюкзак со стула. — Разбирайтесь со своими чакрами и отелями сами. Я наелась. Спасибо.

Развернулась на пятках и чеканным шагом направилась в коридор.

Уже заходя в арку, я услышала, как за моей спиной Марк вполголоса, с легкой усмешкой произнес:

— Характер у нее, конечно, так себе. Твоя школа, Марго?

— Отстань, — буркнула Рита. — Всё равно мама приедет.

— В отель.

Я закатила глаза и поспешила к выходу.