Чтение онлайн

— И как твой мозг не устаёт от постоянных размышлений?

— А как твой не устаёт? — парировал Юэн. — Да ты сам спишь и видишь, как фотографируешь что-нибудь, или думаешь о том, как что-то сфотографировать.

Бернард рассмеялся.

— Ладно. Один — один. Только если мне не снятся кошмары. Давай спать. Хотя если у тебя так чешутся руки, можешь спуститься в гостиную и поиграть на гитаре, к сожалению, без публики в виде меня. Мне завтра очень рано вставать, а я что-то сильно за сегодня устал.

— Только не говори, что от нас с Джи.

— Нет. Когда вы вдвоём — это, конечно, взрывной коктейль, однако мне нравится.

Юэн заулыбался и закрыл глаза.

— Я, пожалуй, попытаюсь всё-таки уснуть.

Вместо ответа Бернард приблизился и, приобняв Юэна, положил голову ему на плечо. Сон по-прежнему не шёл. Они лежали молча, каждый думая о чём-то своём.

— Берн, можно задать тебе вопрос? — не выдержал Юэн.

— Настораживает, когда ты вдруг начинаешь проявлять тактичность. Обычно просто сеешь вопросами. Значит, тебя что-то беспокоит.

— Поразительные аналитические способности. Да ты талант во многих сферах! И фотограф, и гробовщик, и медиум, и...

— Задавай свой вопрос, хватит растягивать хронометраж как в плохом спектакле.

Юэн помедлил, размышляя, как более ёмко донести до Бернарда мысль, которая действительно не давала ему покоя.

— Берн, — начал он хрипло, прокашлялся и продолжил: — то, что ты просил тогда не спешить... это... как-то связано с прошлым твоим опытом? Может... ты не хотел спешить, потому что сомневался в своих чувствах?

Бернард ответил не сразу. Его дыхание углубилось, он сжал пальцами плечо Юэна, потом приподнялся.

— Ты головой не ударялся? — спросил Бернард без капли иронии.

— Вообще или конкретно сегодня?

— Откуда у тебя возникают такие странные мысли?

— Не знаю, откуда-то, — Юэн усмехнулся. — Я ведь не рассказывал, почему после трёх лет начал разговаривать? Меня похитили инопланетяне, вживили передатчик, и теперь частенько у меня происходит соединение с космосом и внеземными цивилизациями. Поэтому и мысли всякие появляются.

Бернард пропустил шутку мимо ушей. Лицо его в сумраке выглядело настолько серьёзным, что Юэн посчитал плохой идеей задать ему вопрос, а потом выкарабкиваться глупыми шуточками.

— Зачем сравнивать с тем, что было много лет назад? — голос Бернарда твёрдый, сдержанный, холодный.

— Я не сравниваю, я всего лишь интересуюсь. На всякий случай.

Бернард тяжко выдохнул и опустил ладонь Юэну на шею, прижался своим лбом к его лбу.

— Ю, спешить я не хотел по другому поводу. Я уже рассказывал, и ничего с тех пор не поменялось. Это вовсе не означает, что я не хочу чего-то большего между нами. И то, что я испытываю к тебе, не идёт ни в какое сравнение с прошлым опытом. Я решил рассказать о Лиз потому, что это в большей степени касается нас с тобой. Я за многое тебе благодарен, Ю. Но люблю я тебя не в благодарность за твоё хорошее отношение. А просто за то что, ты — это ты. Без каких-либо условий.

—

Бе-езу-условна-ая любо-овь...

— пропел Юэн.

— Именно, — сказал Бернард и вновь опустился ему на плечо. — Можешь даже песню сочинить.

— Даже по моим меркам она будет чересчур слащавой.

— Ну и пусть, зато правдивая.

Юэн приобнял Бернарда, запуская пальцы ему в волосы. Он уверен, что Берн чувствовал, как сильно колотилось в груди его сердце.

— Зато я теперь понял, кому должен сказать «спасибо» за то, что ты так хорошо целуешься.

— Я надеялся никогда не услышать подобных слов...

— Извини, но ты связался со мной, а это значит, что надо быть готовым к чему угодно, — рассмеялся Юэн.

Бернард приподнялся на локте, и в сумраке Юэн заметил его улыбку.

— Ладно, раз уж у нас сегодня ночь откровений, — сказал Юэн. — Я тоже хочу кое-что тебе рассказать.

Чтобы было удобнее, Юэн сел в кровати, скрестив ноги. Бернард сел напротив него в такой же позе. За его спиной, в окне, небо уже начинало потихоньку светлеть.

— Спать, как я понимаю, мы сегодня не планируем, — пробубнил Берн.

— Я хуже бессонницы, да?

— Лучше. Так что ты хотел рассказать?

Юэн сделал глубокий вдох, сжимая пальцами свои колени.

— Кое-что про Ната... Раньше, когда мы много общались, о нас разные слухи ходили. Как оказалось, до сих пор что-то проскальзывает. И раз ты в последнее время начал крутиться в наших кругах, то я посчитал, что тебе будет лучше знать, что было на самом деле.

Бернард выжидательно притих. Он даже не шевелился.

— У Ната есть одна ужасная привычка: когда он напьётся, то становится слишком любвеобильным и лезет ко всем. На его восемнадцатилетие я дико надрался и... — Юэн потёр лоб, — не помню, как так получилось, помню только, как мы уже сидели с Натом и целовались. Мы оба были вдрызг пьяные, я даже ничего тогда не почувствовал. Потом меня очень долго рвало, я едва не заснул прямо в туалете, а на следующий день думал, что умру от похмелья.

— Понятно, — сказал Бернард. Плечи его немного опустились.

— Это твоё «понятно» прозвучало как пуля в лоб.

— А что я ещё могу сказать? Весело у тебя проходила подростковая жизнь.

— Не то слово, день рождения Ната я вообще желал бы забыть. Никогда столько не пил. С того случая о нас и начали поговаривать всякое, но всё, что ты можешь услышать — бред чьих-то воспалённых мозгов, потому что после той алкогольной шалости между нами больше ничего не было.

Бернард молчал. Юэн не мог выдержать это молчание, поэтому язык его развязывался всё сильнее.

— Ладно, расскажу кое-что ещё. Об этом, кроме нас с Натом, никто не знает.

— Хорошо, я слушаю.

— Года два спустя мы как-то хорошо посидели после концерта. Обычно я старался вернуться домой в любом состоянии, но тогда мне было совсем плохо, и Нат предложил переночевать у него.

Бернард вздохнул.

— Дослушай до конца, не делай поспешных выводов. Ничего зазорного в этом предложении не было, так как мы частенько сидели у него дома с гитарами. И по ночам тоже, потому что играется лучше, хотя его соседи не всегда были с нами согласны.