Чтение онлайн

– Ну, ещё бы, – самодовольно улыбнулся мужчина, поправляя шикарные завитые кудри перед зеркалом. Последним штрихом он надел под горло чёрную бабочку и проговорил: – Я готов, мадмуазель!

– Отлично, – улыбнулась в ответ, спрыгивая с лестницы.

А потом отвлеклась, потому что меня позвал мистер Карри.

– Госпожа ведьма, по вашей просьбе я опросил всех наших знакомых и узнал, где ваша горничная. Она прячется в одной из постирочных комнат. Сидит на горе белья и рыдает в три ручья.

– Она что, два дня уже там? – не поверила я.

Человек-птица пожал плечами и проговорил:

– Не берусь судить, сударыня, но по виду юной леди кажется, что она действительно плачет уже два дня. У неё нос распух, глаза красные, руки дрожат, она постоянно высмаркивается и…

– Достаточно, дорогой друг, – быстро проговорила я, косясь на Фрица, у которого вытянулось лицо от удивления.

Мужчина явно не думал, что женщины вообще умеют так плакать. Как бы сейчас не сбежал до свадьбы.

– Что ж, проведите меня туда, и я постараюсь привести её. Ну, а потом, дорогой Фриц, всё остальное будет на вашей ответственности, – проговорила я и вместе с человеком-птицей направилась вглубь академии, вызволять нашу несчастную, а скоро, я надеюсь, счастливую невесту.

И вот мы нашли Аннетту в том самом месте, на которое мне указал мистер Карри. Я открыла дверь и робко туда заглянула.

– Привет, можно к тебе?

Девушка сначала подорвалась, испуганно глядя на меня огромными, действительно очень-очень красными глазами, а потом шмыгнула распухшим носом.

– О, госпожа ведьма, а я уж подумала, что это кто-нибудь другой… Кто угодно, кроме вас. Простите, я сейчас успоко… я сейчас успокоюсь… Я уже давно пытаюсь успокоиться, но каждый раз, как только подумаю о том, что случилось… – тут она, видимо, опять подумала, потому что с громким рёвом упала обратно в гору неглаженного и нестиранного белья.

– А ну, прекратить! – притопнула я ногой. – Нечего слёзы лить. У меня для тебя сюрприз!

– Сюрприз? – подняла она голову, с интересом посмотрев в мою сторону.

Шмыгать носом не перестала, но в глазах появился азартный огонёк.

– Мне никто и никогда не устраивал сюрпризов! Что же это?

– Увидишь, – проговорила максимально загадочно. – А теперь вставай, пожалуйста, и пойдём быстрее.

– Куда?

– Умываться. Ты похожа на… сову, которая неделю не спала, уж прости, пожалуйста. У нас с тобой есть всего пятнадцать минут. Давай, вспоминай требования леди Мальмонель и быстренько приводи себя в порядок в строго отведённое время.

Девушка немного замялась, но потом всё же кивнула и послушно направилась за мной в комнату, где я заставила её умыться холодной водой, переодеться в сухое чистое платье и надеть симпатичные туфельки. Потом сама лично причесала светлые волосы. К сожалению, я не владела искусством делать красивые причёски, поэтому просто хорошенько расчесала запутавшиеся в клочки волосы и разложила их по плечам.

– Ну вот, видишь, – улыбнулась я, – как будто и не плакала… почти.

– Правда? – робко посмотрела она в зеркало.

– Правда, – соврала я. – А теперь давай быстрее – нас уже ждут.

– Кто нас ждёт? – заволновалась она, следуя за мной словно верный оленёнок. – Ну скажите, пожалуйста! Честное слово, если бы не вы, я так бы и осталась там… Ведь вы же не знаете, что случилось! Я всё ему сказала, а он… он…

– Аннетта, возможно, многое за последнее время случилось, и не всё было приятным, но мне кажется, что и на твоей улице совсем скоро перевернётся грузовик с пряниками. Так что, если ты ещё не передумала открыть своё сердце, сейчас самое время, – улыбнулась я, берясь за ручку той самой двери, за которой нас ждало волшебство.

– Что вы имеете в виду? – начала было говорить она, а потом замолчала, испуганно прислушавшись. – Стойте, подождите, мне кажется, там кто-то есть… Там… музыка…

Я улыбнулась. Действительно, музыка.

Лёгким движением моей руки дверь открылась, и мы вошли в оранжерею Лин. Сейчас здесь был приглушён свет, и лишь светящиеся во тьме фонарики подсвечивали небольшую дорожку между растениями, которая петляла, уходя вглубь сада.

Как только мы ступили на первый камень дороги, на весь павильон зазвучал низкий, до мурашек пронизывающий мужской баритон,

Клянусь, если бы заранее не была к этому готова, я бы ни за что на свете не поверила, что так поёт неуклюжий и неловкий Фриц.

Сильный мужской голос лился сразу со всех сторон, словно полноводная река увлекал за собой, погружая в волны музыки. Мы словно зачарованные пошли вперёд, туда, откуда раздавалось пение. И через пару метров девушку осенило.

– Это… это… – у Аннетты пропал дар речи и затряслись ноги.

– Спокойно, не падаем, – я практически силком поволокла её дальше, иначе, боюсь, она бы растеклась лужицей прямо там, на входе.

Мы шагали по светящейся дорожке, покрытой розовыми лепестками, вглубь сада. И с каждым шагом глаза Аннетты всё больше напоминали два бездонных, очень мокрых озера. На маленьком личике сиял такой восторг, что скоро он пересилил робость, и она пошла сама, без помощи.

Песня была на каком-то мягком, мелодичном наречии, таком, что слов сначала было не разобрать, но при этом настолько приятном на слух, что я сама заслушалась и в какой-то момент отчётливо поняла, как именно Фриц завоевал сердце юной девушки.

Мы подошли совсем близко, и вскоре нам открылась прекрасная картина. Небольшой оркестр академии, состоящий из самых непривередливых музыкантов-учеников, которых смог уговорить Фриц, сейчас аккомпанировал мужчине. Он же сам стоял под цветочной аркой, окружённый светящимися шарами и блестящими мотыльками, которые порхали в воздухе, перелетая с цветка на цветок. Фея Лин сидела на самой верхушке деревянной конструкции, время от времени посылая блестящие фейерверки сверху вниз на принарядившегося во фрак мужчину.

Увидев нас, Фриц простёр руку и запел:

– Аннетта как дивная птица

В жизнь мою впорхнула.

Останься со мной навсегда,

Навеки останься, молю!

О, прекрасная, сладкоголосая птичка,

Будь рядом во всякое мгновенье,

И в каждом движении души!

Клянусь, что опорой твоею я стану,

Лелеять и холить тебя буду я вечно!

О, Аннетта…

По щекам горничной полились слёзы, и она, оставив мою руку, побежала вперёд, к улыбающемуся мужчине. Упав в его объятия, девушка счастливо разрыдалась.