Чтение онлайн

Потом чмокала ее в щеку, говорила дежурное «будь умницей, слушайся бабушку!» – и исчезала.

Анюта подходила к окну. Громко хлопала подъездная дверь, и из подъезда выбегала мама. Высокая, стройная, легкая. В темном пальто с белым воротничком, в сапожках на каблуках, в синем берете, из-под которого выбивались крупные кудри.

Анюта смотрела ей вслед и давилась слезами.

Опять к нему, к этому увальню! Аня его ненавидела.

И это вместо того, чтобы вместе провести выходные! И как провести! Сходить, например, в театр на лишний билетик – раньше они так часто делали. Или в цирк – Анюта цирк обожала. А потом посидеть в кафе-мороженом, съесть три разноцветных шарика, политых кисленьким красным вареньем: ванильный, клубничный и самый любимый – шоколадный.

Можно купить килограмм пончиков – горячих, обжигающих пальцы. Нежных, с хрустящей, посыпанной сладкой пудрой корочкой. Кажется – съешь весь пакет, а нет: проглотишь три пончика, и все, наелся.

– Аня, не торопись! – ругалась мама. – У тебя никто не отнимет! Дай немного остыть, горячее тесто вредно!

Но она не слушалась и хватала горячие. Какое остыть? Как мама не понимает, что самое вкусное именно сразу, с пылу с жару, как говорит бабушка?

Если тепло, можно просто бродить по городу.

Мама так и говорила: «Пошли побродим?»

Все было счастьем, все. Когда рядом была мама.

И они шли по Кировской, Лубянке, Ивановскому, Фролову, Сретенскому, шли и болтали. Присаживались на лавочку передохнуть и снова болтали. Анюта собирала каштаны – гладкие, блестящие, словно облитые шоколадом.

А уж когда шли в «Детский мир»! Это был настоящий праздник. Сказочный остров, где было все, о чем можно мечтать. Куклы!.. И совсем маленькие пупсы – пухлые, лысенькие, с круглыми глазками и полуоткрытыми красными ротиками, и большие куклы – куклы-девочки, как называла их Анюта, с блестящими золотистыми волосами. Куклы были одеты в платья, трусики и туфельки. Волосы у них были длинными, ниже плеч, и можно было делать прически. Плести косы, модные конские хвосты, украшать пластмассовыми заколками, «невидимками», капроновыми бантами…

Такую ей подарили на седьмой день рождения мама с бабушкой. Она лежала в большой картонной коробке, на которой было написано «Кукла Наташа».

Почему Наташа? Анюте нравилось имя Маргарита.

Маргаритка – как маленькие, нежные бело-розовые цветы. Но мама решительно запротестовала – написано Наташа, значит, она Наташа. Она привыкла к этому имени.

Анюта заупрямилась:

– А я хочу – Маргарита! Наташа дурацкое имя! Да, дурацкое и совсем некрасивое!

Но и мама не уступала:

– Никаких Маргарит! Или Наташа, или Алиса! Тебе же нравится Алиса из Страны чудес?

Спорили долго, даже обиделись друг на друга. И Аня упрямая, и мама.

«Нашла коса на камень», – вздыхала бабушка и с укоризной смотрела на маму.

Но мама так и не уступила и окончательно обиделась. Как маленькая, ей-богу!

Бросила:

– Делай тебе, Анна, добро!

И бабушка уговорила Анюту назвать куклу Алисой. Анюта нехотя уступила. Но мама?.. Какая муха ее укусила? В конце концов, это ее, Анютино, дело! А тут – сплошное сопротивление.

Мама ее так и называла – герой Сопротивления:

– Тебе лишь бы поспорить и настоять на своем! Даже тогда, когда это не имеет никакого смысла!

Еще в «Детском мире» была одежда. Правда, мама всегда кривилась: дескать, все блеклое, серое, размытое. Ну разве такое должен носить ребенок? Анюте тоже одежда не нравилась. И правда, дурацкие платья. Но однажды им повезло – при них выкинули импорт.

Это были венгерские, немыслимой красоты платья с яркими цветочками и кружевами. И моментально, как будто взмахнули волшебной палочкой, выросла длинная, как змея, бесконечная извилистая очередь. Они были совсем недалеко от прилавка и простояли всего ничего, полчаса. И мама тогда поругалась с продавщицей, противной теткой с высоким начесом и бордовой помадой.

Мама требовала три платья, а давали по два в одни руки.

– Нас двое! – настаивала мама. – И нам положено четыре! А я прошу три!

– На ребенка не полагается! – шипела продавщица. – Вы ж на девочку берете? Два в руки, и точка!

– Никаких точек! – громко чеканила мама. – Зовите заведующую!

Через какое-то время пришла заведующая – замученная бледная пожилая женщина. С виду не злая, в отличие от этой, с начесом.

– Женщина, такие правила, – заученно и монотонно твердила она. – Два в руки, не только у вас дочка, у всех дочки!

А мама не отступала.

Анюта устала, вспотела и, честно говоря, уже хотела домой, а не платья.

Она дергала маму за руку и поднывала:

– Мам, хватит. Пошли домой!

– Это дело принципа! – злилась мама, дергая Анюту за руку. – Ничего, потерпишь! Не мешай, стой и молчи!

И мама продолжала:

– А интересно, – недобро усмехалась она, – а вы, женщины, взяли строго по два в руки? Знаем мы, как живет советская торговля!

Очередь заволновалась и маму поддержала.

– Дай ей три, – устало вздохнула заведующая. – Она не отстанет.

И мама, с победным горящим взором, гордо вскинув голову, пошла в кассу платить за три платья.

– Умей настоять на своем, – говорила она на обратной дороге. – Иначе съедят. И не уступай, если чувствуешь свою правоту. Поняла?

Анюта кивнула. Только зачем ей целых три одинаковых платья?

А Лиза и сама не знала, что на нее нашло. Белены объелась, как говорила Полечка… Оттуда все, из детства. У нее не было, а у Анюты будет. Хоть и одинаковые, но три.

Еще стояли за колготками – выходными белыми и каждодневными, синими и красными. В очереди Анюта познакомилась с девочкой из города Уфы, и девочка Катя рассказывала Анюте про свою жизнь. Москва ей нравилась, только была очень шумной.

– И как вы тут живете? – все время повторяла она. – В такой суете!

Анюта пожимала плечами:

– Нормально живем, не жалуемся.

Потом они ели мороженое, и очередь за колготками казалась не такой противной, как за злосчастными платьями. Но походы в «Детский мир» были нечасто: раз в месяц, после маминой зарплаты. И куклы были на праздники – дни рождения или Новый год.

А вообще жизнь была хорошей, что там эта уфимская Катя говорила про суету? Обычная жизнь.

Но раньше любимая мама принадлежала только ей, и делить ее с кем-то Анюта не собиралась. К бабушке она не ревновала, их отношения были, как говорила бабушка, далеки от идеала. А к этому Леше…

Она его ненавидела.

Как-то подслушала разговор.

– Лиза,– говорила бабушка,– какие у тебя планы? Как это, что я имею в виду? Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду,– твою личную жизнь! Не мое дело, ты взрослая женщина? Да кто же спорит! Просто я не хочу, чтобы ты совершила ошибку! Почему я имела право на ошибку? – бабушка повторяла мамины слова. – А я не считаю, что совершила ошибку.