Несбывшаяся жизнь. Книга первая
Шрифт:
Мама нервно смеялась и уходила к себе. Опять поругались.
Но мама говорила, что они не ругаются, просто между ними возникает недопонимание.
Какая разница, как это называется? Для Анюты это все равно была ссора, ведь бабушка и мама замолкали на несколько дней.
Ей и с бабушкой было совсем неплохо, даже хорошо, но она все равно обижалась на маму и скучала по ней.
Бабушка объясняла, что так нельзя:
– У мамы должна быть своя личная жизнь, она молодая и красивая женщина! Это ее право! Ее, а не твое. Ты эгоистка, – упрекала она внучку. – Нехорошо, так нельзя. Мама и так отдает тебе всю себя.
Тогда Аня обижалась на бабушку.
– Хочу и плачу, – кричала она. – И ужинать я не буду, не уговаривай! И блинчики твои не буду! Не буду, и все!
– Ну и характер, – вздыхала бабушка. – Намучаемся мы с тобой… Ох, намучаемся!
А есть хотелось… Блинчиков с творогом – тем более.
Но нет, она не пойдет, не доставит бабушке такого удовольствия!
Она вспомнила про печенье в ранце и жадно съела его. Вкусно, но мало, и есть по-прежнему хочется. Надо поскорее уснуть, но почему-то не засыпалось… Может, из-за того, что ужасно хотелось есть?
Но лучше умереть от голода, чем уступить. Мама же говорила, что надо настаивать на своем? Особенно когда ты уверен в своей правоте. А она была в ней уверена. Почти всегда.
А если и вправду: мама выйдет замуж и приведет к ним в дом, в эту квартиру, чужого дядьку? Сюда, в их женское царство, как говорила бабушка?
«Ой, мамочка, пожалуйста, не надо! – мысленно умоляла Анюта. – Я знаю, что я эгоистка! Знаю, что бываю злой и грубой, знаю, но ведь… Зачем нам чужой дядька?»
А если он будет курить вонючие папиросы? А вдруг он любит выпить, а потом поскандалить? А если у него будут вонять носки? Ленка Кудрявцева рассказывала про своего отчима – как снимет ботинки… Вонь на всю квартиру, а носки меняет каждый день, просто такой вонючий.
А если он окажется вредным и приставучим? Если будет совать нос в ее, Анютины, дела, проверять дневник и домашние задания, есть же такие занудливые папаши! Только никогда он не будет отцом, еще чего! И никогда – никогда!– она не назовет его папой! И кстати, если мама женится, то есть выйдет замуж,– как они будут жить? Ну понятно, мама и этот – в их комнате, а ей что, придется перебраться в бабушкину?
Жить с бабушкой совершенно не хотелось. Во-первых, бабушка до полуночи не спит: у нее бессонница, и она читает, а возле ее кровати всю ночь горит настольная лампа. Во-вторых, бабушка часто ходит в туалет. Кряхтит, охает и плетется в туалет. В-третьих, когда наконец она засыпает, то громко храпит, даже в коридоре слышно. Ну и вообще – почему она должна переезжать из своей комнаты в бабушкину?
Вот пусть он и переезжает! И слушает бабушкин храп и кряхтение.
Про отца Анюта ничего не знала.
Маме не нравились эти вопросы – у нее сразу портилось настроение и каменело лицо.
– Потом, – отмахивалась она, – когда подрастешь. Да, расскажу. Хотя ничего интересного. Все банально и тривиально.
Аня знала: приставать к маме бессмысленно. Приставай, не приставай – ничего нового не услышишь, недаром бабушка говорит, что мама – кремень.
Вот, например, их отношения с бабушкой. Мама по-прежнему называет ее по имени. А почему? А потому, что не может простить. Аня пытала бабушку, и та, устав от вопросов, кое-что рассказала.
Бабушка уехала за любимым человеком, маминым отцом и Аниным дедом, в командировку («далеко-далеко, за тридевять земель»), без нее он бы не смог. А маленькую маму оставила с родной сестрой Ниной.
А потом эта Нина, кстати одинокая и незамужняя, маму не отдала. Оформила какие-то бумаги – и все, до свидания. Бабушка приезжала, умоляла отдать ребенка, но та не отдала, потому что у нее были документы, и вообще – ребенку не место в диких условиях. А мама считала, что бабушка должна была за нее бороться и забрать у сестры.
И кто прав? Да кто поймет этих взрослых?
В общем, отношения у них были неплохие, но мамой бабушку она так и не называла. Все «ты» да «ты», словно у бабушки нету имени, даже Анюте это было неприятно.
Или вообще безо всяких «ты»:
«В магазин сходишь?»
«Суп сваришь?»
«Уроки у Ани проверишь?»
А бабушка, кстати, хорошая. Добрая и справедливая, никогда не кричит и не злится. В отличие от мамы.
14
В автобусе Лиза приходила в себя.
Лешка встречал ее на вокзале, и она чувствовала, как он соскучился. Он обнимал ее, и у Лизы замирало сердце.
Они садились в его потрепанный грузовичок и ехали в Плес. У леса он глушил мотор, и они целовались.
– Ты как ребенок, – смеялась Лиза. – Не можешь потерпеть?
– Не могу, – притягивая ее к себе, отвечал он, – очень соскучился!
Она не отвечала тем же, хотя видела, что он этого ждет.
Почему не отвечала? Она ведь тоже скучала. Может, просто вредничала?
– Ну, что нового? – с трудом оторвавшись от него, спрашивала Лиза.
И, нехотя заведя мотор, он принимался рассказывать:
– Комбикорм на зиму закупили, – перечислял он, – затарили весь сарай, можно спать спокойно. А вот сена маловато: дождей было много, не успевали сушить, вот и погнило.
И тут же улыбался:
– Зато весь погреб в запасах – мать расстаралась. Да и огурцов в этом году было о-го-го, урожаище! И ягод достаточно. Короче, варенья мать наварила целую уйму! Я два раза в город за баллонами ездил.
Лиза грустнела.
– За какими баллонами, – растерянно спрашивала она. – Для чего баллоны?
Он смеялся.
– Да за банками, Лиз! Баллоны – это трехлитровые банки. Ты что, не знала?
Лиза вздыхала.
– Нет, извини.
Потом Лешка рассказывал про сестру, сеструху, как он ее называл. Про ее мужа-пьяницу, про драки и вызов милиции. Повторял, что сеструха дура, а ведь баба красивая и хозяйственная, но дура дурой: держится за эту сволочь и не уходит, талдычит, что у детей должен быть отец.