Чтение онлайн

– Не отдам, - повторила я. Голос дрожал, но был мой.
– Но это не значит, что я не спасу мать.

– У вас мало инструментов.

– Зато есть степлер.

Павел издал странный звук. Дина тоже. Громов медленно повернул голову ко мне, и в его взгляде на секунду мелькнуло такое живое, почти безумное восхищение, что мне пришлось сразу смотреть обратно на считыватель, иначе я могла забыть, что мы разговариваем с архивным чудовищем.

Мертин молчал.

Потом сказал:

– Вы всё-таки дочь Андрея.

– Да, - сказала я.
– И не только.

– Посмотрим.

Связь оборвалась.

На экране Луки в тот же момент вспыхнула координата.

Не одна из прежних. Новая. Чёткая. За городом, у старой лесополосы. Подписей не было, но карта сама подтянула архивный слой, который Лука до этого не мог открыть. Серое пятно развернулось в контур объекта: несколько корпусов, подземный блок, старая подъездная дорога, закрытая зона. Павел побледнел ещё сильнее.

– Это медцентр, - сказал он.

– Какой?
– спросила я, хотя уже знала.

Лука увеличил схему.

– Старый реабилитационный комплекс без вывески. Официально закрыт двенадцать лет назад после пожара. Неофициально… - он замолчал.

– Говори, - сказал Громов.

– Неофициально это мог быть один из медцентров, где держали детей-оборотней после лабораторных процедур. Не основная лаборатория. Промежуточный блок. Там могли стабилизировать тех, кого потом отдавали в тихие семьи.

Марта села.

Просто села на ближайший стул, и от этого стало страшнее, чем если бы она закричала.

– Я знаю это место, - сказала она.

Громов повернулся к ней.

– Откуда?

– После ареста Кирилла… - она осеклась.
– После смерти Кирилла и до твоего ареста туда дважды возили младших из нашей линии. Сказали, что для проверки после контакта с чужим контуром. Я тогда спорила. Мне показали приказ Бюро и подпись Полянской.

Громов не двигался.

Но дом зарычал.

Не фигурально. Не тихим гулом, к которому я уже начинала привыкать. В стенах прошла низкая волна, такая глубокая, что в чашках дрогнул чай, а стекло в окнах едва заметно зазвенело. Барсик вспрыгнул на спинку дивана и распушил хвост. Дина вздрогнула. Павел схватил ключ. Орлов замер с коммуникатором у уха.

Дом помнил.

Или стая помнила через дом.

– Там были дети из твоей стаи, - сказала я тихо.

Громов смотрел на карту.

– И, возможно, живые следы.

– Или люди, которые выросли, - сказал Павел.
– Если тихие семьи связаны с этим центром, там могут быть архивы передач.

Орлов закончил разговор и повернулся к нам.

– Мать Лизы пока в безопасности. Люди Инессы сменили место сразу после первого сигнала. Но канал, через который Мертин узнал предыдущее укрытие, пока не найден.

Я выдохнула. Не облегчённо. Облегчение было слишком большим словом. Просто воздух вернулся в лёгкие.

– Пока, - сказала я.

– Да, - ответил Орлов честно.
– Пока.

Громов подошёл ко мне. Не вплотную. Рядом. Браслет на моей руке перестал жечь.

– Мы её защитим, - сказал он.

Я посмотрела на него.

– Знаю.

И поняла, что правда знаю. Не потому что он всемогущий. Он не всемогущий. Он ранен, упрям, иногда путает защиту с желанием встать между мной и всем миром, а ещё у него катастрофически плохо с отдыхом и выполнением медицинских рекомендаций. Но он стоял рядом не как обещание чуда, а как человек, который уже не один. В этом доме были Марта, Орлов, Лука, Павел, Дина, Савельев, Барсик, люди Инессы, золотой ключ, особое мнение и моя злость. Неплохой набор против тех, кто привык работать с одиночками.

– Медцентр, - сказал Громов.

– Да, - ответила я.

– Мертин хочет, чтобы мы пошли туда.

– Полянская тоже.

– Значит, пойдём не так, как они хотят.

– Вот теперь вы мыслите почти как я.

– Опасно.

– Очень.

Дина подняла руку с меткой.

– Я тоже пойду.

– Нет, - сказали мы с Громовым одновременно.

Она уставилась на нас.

– Вы сейчас серьёзно?

Я закрыла глаза на секунду.

– Прозвучало плохо.

– Прозвучало как хор идиотов.

– Дина…

– Не Динакай мне. Это моя метка. Меня носителем сделали. Меня отпустили как голубку с дрянью под кожей. Если вы думаете, что я буду сидеть здесь с Барсиком и ждать, пока вы героически вернётесь, то поздравляю, вы оба только что записались в клуб мужчин старшего поколения, которые решают за других ради их же безопасности.

Громов открыл рот.

Я подняла руку.

– Не надо. Она права.

– Её метка может активироваться, - сказал он.

– А без неё мы можем не пройти к нужному узлу, - ответила Дина.
– Да, я слышала. Я не только шучу, иногда ещё и думаю.

Павел осторожно сказал:

– С точки зрения доступа, присутствие носителя метки действительно может быть необходимо.

– Павел Игоревич, - сказала Дина.
– Сейчас вы мне нравитесь.

– Это временно, да?

– Посмотрим.

Громов смотрел на карту, потом на Дину, потом на меня. Я видела, как в нём идёт борьба. Очень знакомая. Запереть, спрятать, защитить, не пустить. И новый голос поверх старого: спросить, признать, дать выбор. Он учился. Но обучение через постоянные угрозы смерти, архивы и метки под кожей, честно говоря, было методически сомнительным.

– Если пойдёшь, - сказал он наконец, - по правилам.

Дина прищурилась.

– Вы сейчас мне условия ставите или обсуждаете?

Он посмотрел на меня.

Я молчала. Пусть сам.

– Обсуждаю, - сказал он.

Дина кивнула.

– Уже лучше. Правила будут общими. Если мне больно - останавливаемся. Если метка лезет в голову - Лиза меня вытаскивает. Если вы начинаете рычать - Лиза вытаскивает вас. Если Лиза начинает делать вид, что всё нормально, когда у неё лицо человека, который сейчас пойдёт спасать мать, отца, детей, стаю и город одновременно, - я вытаскиваю Лизу. Павел оформляет, Марта ругается, Савельев колет всех, кто возражает.

– Я за, - сказал Савельев.

– Вы всегда за уколы, - ответила Дина.

– Это моя форма оптимизма.

Громов посмотрел на меня.

– Принимаешь?

Я подумала. Очень коротко. Потому что думать долго было бы лицемерием.

– Принимаю.

– Тогда медцентр, - сказал Орлов.
– Но не сейчас. Нам нужно проверить координаты, вывести мать Лизы на третий уровень защиты, получить от Инессы данные по Полянской и понять, что с Виктором.

– Виктор уже знает про Маргариту?
– спросила я.