Чтение онлайн

– Маргарита подписала мой маршрут, - сказала я.

Дина закрыла глаза.

– Я знала, что она стерва, но надеялась на бытовой уровень.

– Уровень оказался архивный.

– Ненавижу карьерный рост.

Я почти улыбнулась.

– Есть ещё Маргарита Полянская. Возможно, связана с детьми, тихими семьями и такими метками, как у тебя.

Дина открыла глаза.

Юмор исчез.

– Метка - не просто следилка?

– Возможно, нет, - сказал Павел осторожно.
– Мы хотим проверить. Только с твоего согласия. Без принуждения. Если ты откажешься, мы будем искать другой путь.

Дина посмотрела на него долгим взглядом.

– Вы кто?

– Павел Игоревич.

– Нет, я помню. Вы раньше тряслись над актами как мокрый хомяк.

Павел моргнул.

– Я…

– А теперь говорите «только с согласия». Неплохо.

– Спасибо?

– Это был комплимент.

– Тогда спасибо.

Дина повернулась ко мне.

– Что проверка даст?

– Может показать канал, через который таких, как ты, помечали. Может вывести на Полянскую. Может помочь понять, почему тебя не просто похитили, а отпустили с меткой.

Она посмотрела на своё запястье. Тёмная линия под кожей едва заметно пульсировала.

– А если проверка её активирует?

– Тогда мы остановим, - сказал Громов.

Дина подняла на него глаза.

– Вы всегда так говорите?

– Что?

– Как будто остановить древнюю хрень - вопрос личного раздражения.

– Часто работает.

– Ужасно, но внушает.

Я вздохнула.

– Не поддавайся его уверенности. Она заразная и плохо лечится.

– Я заметила, - сказала Дина.
– На тебе уже осложнение.

– У меня иммунитет.

– Лиз, у тебя в доме сидит альфа, который смотрит на тебя как на единственную инструкцию по выживанию. Иммунитет спорный.

В комнате стало тихо.

Павел уронил стилус.

Лука сделал вид, что смотрит в схему, но плечи у него подозрительно дрогнули. Орлов отвернулся к окну с выражением человека, который выбрал не слышать. Марта не выбрала. Марта улыбнулась. Савельев где-то в коридоре сказал: «Я всё слышу, и мне это не нравится», хотя никто не спрашивал.

Громов смотрел на Дину спокойно. Слишком спокойно.

– Я слышу, - сказал он.

– Отлично, - ответила Дина.
– Значит, будете знать, что если обидите Лизу, я найду способ испортить вам документооборот.

Павел поднял голову.

– Это серьёзная угроза.

– Вот, специалист подтверждает.

Я закрыла лицо рукой.

– Дина, ты пять минут как вошла в дом стаи.

– И уже оценила слабые места.

Громов вдруг сказал:

– Принято.

Дина моргнула.

– Что?

– Угроза принята.

– Вы странный.

– Да.

Она посмотрела на меня.

– Ладно. Мне нравится.

– Не поощряй, - сказала я.

– Поздно.

Лука тихо произнёс:

– Это слово у нас стало семейным.

Слово «семейным» ударило неожиданно. Семья. Очень смешно. В этом доме сейчас сидели оборотни, врач, юрист, бывший охранник Бюро, моя подруга, кот, я и альфа, которого три дня назад называли опаснейшим объектом. Если это семья, то у семейного психолога случится профессиональный кризис. Но, может быть, Марта была права. Живое обычно между. Между кровью и выбором. Между страхом и доверием. Между старой стаей и новой, которая ещё не призналась себе, что собирается.

Проверку метки решили проводить в гостиной, не в подвале, не в медицинской комнате и не в каком-нибудь круге, где человеку сразу хочется сбежать. Марта настояла: если Дина будет якориться, пусть видит людей, окна, чайник и Барсика. Барсик, кстати, сел рядом с ней на диван, хотя обычно относился к гостям с презрением государственного уровня. Дина посмотрела на него и шепнула:

– Спасибо, ваше серейшество.

Кот позволил ей почесать себя за ухом. Это считалось почти благословением.

Лука подключил к метке тонкий считыватель - не касаясь кожи, на расстоянии нескольких сантиметров. Павел положил рядом золотой ключ, но не активировал. Громов стоял у стены, ровно настолько далеко, чтобы не давить, и ровно настолько близко, чтобы успеть, если что-то пойдёт не так. Я сидела рядом с Диной и держала её за руку.

– Если станет больно - говоришь, - сказала я.

– Если станет больно, я сначала выругаюсь.

– Тоже подходит.

Лука включил считывание.

Метка на запястье Дины потемнела.

Она втянула воздух сквозь зубы, но не закричала. На экране Луки появились линии. Сначала хаотичные, потом одна из них вытянулась в тонкую кривую, похожую на маршрут. Павел наклонился ближе.

– Это не следилка, - сказал он.

– Уже плохо, - прошептала Дина.

– Это предварительная парная маркировка.

Громов стал неподвижен.

– С кем?
– спросила я.

Лука молчал, глядя на экран.

– С кем, Лука?

Он поднял глаза.

– Метка не завершена. Второй носитель не указан. Она подбирает.

– Что значит подбирает?
– голос Дины стал тише.

Павел ответил осторожно:

– Такие метки могли использоваться для поиска совместимости в пределах заданной группы. Не одной пары, а подходящего канала.

– То есть меня пометили как… что? Заготовку?

Никто не ответил.

Это и было ответом.

Я почувствовала, как злость поднялась резко, горячо, без сложностей. Спасибо. Наконец-то простая злость. Дину, живую, язвительную, кофейную, с её ужасными шутками и привычкой хранить флешки в косметичке, кто-то отметил как заготовку. Как будущую связь. Как материал. И отпустил к нам не потому, что она сбежала, а потому что метка должна была привести канал сюда. К дому. Ко мне. К Громову. К золотому ключу.

– Снимаем, - сказала я.

– Нельзя сразу, - ответил Лука.
– Если оборвать грубо, она может ударить по нервной системе.

– Тогда не грубо.

– Нужно понять, где узел.

Метка вдруг вспыхнула серым.

Дина вскрикнула.

Барсик зашипел так, что у меня волосы на затылке поднялись. На экране Луки открылась новая строка, и из маленького динамика считывателя зазвучал голос. Не Мертина. Не Виктора. Женский. Спокойный, мягкий, почти ласковый.

– Девочка доставлена. Канал ищет пару. Если Светлова открыла имя, значит, дом проснулся. Полянская подтверждает: начинать сбор тихих семей.