Чтение онлайн

Не страхом, - сказал он наконец.

Я сглотнула.

А чем?

Он сделал вдох. Медленно. Глубоко. Так, что у меня подогнулись пальцы в туфлях.

Домом.

Я рассмеялась. Нервно. Неправильно. Почти истерично.

Простите, что?

Громов будто сам пожалел, что сказал это вслух. Лицо снова стало закрытым. Жёстким.

Неважно.

Нет уж. Вы не можете сказать женщине, которую видите первый раз в жизни, что она пахнет домом, и потом сделать вид, что ничего не было.

Могу.

Не можете.

Лиза.

Что?

Замолчи.

Я открыла рот. Закрыла. Потому что в этот момент в сектор вошла женщина лет пятидесяти в строгом сером костюме, с седыми волосами, собранными в низкий пучок, и лицом человека, который видел всё, включая конец света, и остался недоволен оформлением документов. За ней спешил худой юрист с планшетом, красными глазами и таким видом, будто он мечтал быть кем угодно, только не юристом специзолятора для оборотней.

Кто активировал печать?
– спросила женщина.

Все посмотрели на меня. Я подняла раненый палец.

Здравствуйте.

Женщина изучила меня с головы до ног.

Фамилия?

Светлова Елизавета Андреевна.

Возраст?

Двадцать четыре.

Вид?

Уставший человек.

Магическая принадлежность?

Нет.

Родовая линия?

Обычная. Кажется. Мы не храним фамильные проклятия, только долги за коммуналку.

Юрист что-то быстро вносил в планшет. Женщина повернулась к Громову.

Роман.

В её голосе не было страха. Это сразу заставило меня посмотреть на неё внимательнее. Громов чуть склонил голову.

Инесса Марковна.

Объясни.

Она активировала старый контур.

Это я вижу.

Кровью.

Это тоже.

Контур принял её как гаранта.

Временного?

Громов молчал. Женщина сузила глаза.

Роман.

Не только.

Юрист тихо застонал. Мужчина в костюме выругался. Я подняла руку.

Простите, можно мне перевод с вашего древнего оборотничьего юридического на человеческий?

Инесса Марковна посмотрела на меня. В отличие от остальных, она не потребовала замолчать. Уже плюс.

Вы доставили пакет на условное освобождение Романа Громова. Его родовой контур требовал подтверждения передачи через кровь доверенного гаранта. Обычно таким гарантом выступает представитель стаи или назначенный старший куратор Бюро.

Обычно.

Да.

А сегодня выступила я.

Да.

Почему?

Потому что ваша кровь была принята.

А почему она была принята?

Инесса Марковна перевела взгляд на старую печать.

Вот это нам и предстоит выяснить.

А что значит «не только временный гарант»?

Юрист кашлянул. Мужчина в костюме сказал:

Не надо сейчас…

Надо, - перебила я.

Голос мой дрожал, но это было уже неважно. Меня трясло не от страха даже, а от злости. Ненавижу, когда взрослые серьёзные люди разговаривают вокруг тебя так, будто ты шкаф. Особенно когда именно этот шкаф только что случайно открыл клетку с альфой.

Я имею право знать, что со мной произошло.

Инесса Марковна медленно кивнула.

Имеете.

Громов смотрел в сторону. Очень плохой знак.

Старые родовые печати оборотней иногда реагируют не только на юридические полномочия, - сказала Инесса Марковна.
– Они могут распознать кровь, совместимую с линией заключённого.

Совместимую для чего?

Инесса Марковна молчала.

Для чего?
– повторила я.

Громов ответил вместо неё:

Для пары.

Я моргнула. Один раз. Второй.

Для какой пары?

Никто не засмеялся. Очень жаль. Потому что я бы с удовольствием узнала, что это чья-то идиотская шутка. Скрытая камера. Проверка сотрудников на стрессоустойчивость. Новый тренинг Бюро. Что угодно. Но Громов смотрел слишком серьёзно. Инесса Марковна выглядела так, будто мысленно уже открыла бутылку чего-нибудь крепкого. Орлов держал шокер, но теперь не на Громова, а просто потому, что человеку надо было за что-то держаться.

Нет, - сказала я. Очень уверенно. Почти убедительно.

Громов поднял бровь.

Нет?

Нет. Я отказываюсь.

От чего?

От пары. От совместимости. От всего. У меня планы.

Какие?

Дожить до пятницы.

Он хмыкнул.

Достойно.

Не смейтесь!

Я не смеюсь.

Вы внутренне.

Возможно.

Я повернулась к Инессе Марковне.

Это можно отменить?

Нужно провести проверку.

Нет, вы не поняли. Я спрашиваю: можно ли это отменить прямо сейчас?

Прямо сейчас - нет.

Почему?

Потому что первичное ограничение уже снято, а вы внесены в контур как гарант. Насильственный разрыв может повредить вам обоим.

Повредить - это как?

Юрист уткнулся в планшет с видом человека, который очень надеется, что его не спросят. Я посмотрела на него.

Вы. С планшетом. Как?

Он поднял глаза.

Теоретически возможны болевые реакции, потеря сознания, нарушение сердечного ритма, агрессия объекта, неконтролируемый выброс звериной формы…

Достаточно, - сказала я.

…летальный исход при грубом снятии, - всё-таки закончил он.

Спасибо. Очень хотелось знать.

Я медленно вдохнула. Потом выдохнула. Потом снова вдохнула. Не помогло.

То есть я приехала отвезти бумажку, - сказала я.
– Порезала палец о вашу дурацкую биометрию, капнула кровью на древнюю железяку, открыла камеру опасному альфе, стала его гарантом и, возможно, совместимой парой, которую нельзя просто так отцепить, потому что мы оба можем умереть?

Инесса Марковна помолчала.

В грубом изложении - да.

Отлично.

Я посмотрела на Громова.

А вы чего молчите?

Жду, когда ты закончишь кричать.

Я не кричу!

Уже нет.

У вас совесть есть?

Нет.

Ответ прозвучал так спокойно, что я на секунду сбилась.

Очень удобно.

Да.

Вы хоть понимаете, что из-за вас…

Из-за меня?

Он сделал шаг. Охрана снова напряглась. Громов остановился, но теперь в его голосе появилось железо.