Чтение онлайн

– Елизавета Андреевна, - сказала Инесса Марковна, подходя ко мне, - сейчас мы переведём вас в юридический сектор. Там оформят временный акт гаранта, после чего комиссия примет решение о режиме сопровождения.

Мне очень не понравилось слово «режим». В Бюро вообще любили такие слова: режим, акт, сопровождение, допуск, процедура, объект. За ними всегда скрывалось что-то человеческое, живое и ужасно неудобное, но завернутое в бумажку так плотно, что можно было не слышать, как оно внутри шевелится.

– А можно без режима?
– спросила я.
– У меня сегодня вообще-то был обычный день. Я планировала внести три заявки, поссориться с принтером, пообедать чем-нибудь вредным и вернуться домой к коту, который, в отличие от некоторых, не требует стабилизации контура.

Громов чуть повернул голову. Кажется, слово «кот» его заинтересовало. Или он просто продолжал делать вид, что всё слышит случайно.

– Нельзя, - ответила Инесса Марковна.
– Вы внесены в родовой контур Громова. До выяснения обстоятельств ваши перемещения, контакты и физическое состояние будут иметь юридическое значение.

– Моё физическое состояние давно имеет юридическое значение. Его можно использовать как доказательство плохой организации труда.

– Светлова, - тихо сказал Орлов.

– Что?

– Сейчас не время.

– А когда будет время? Когда мне выдадут поводок в двух экземплярах?

Громов фыркнул. Почти неслышно, но я услышала. Разумеется, услышала, потому что после этой проклятой стабилизации мне казалось, что я слышу даже то, как у него меняется настроение. Не мысли, конечно. До мыслей дело, слава всем богам бюрократии, не дошло. Но где-то под кожей постоянно жило ощущение его присутствия. Как источник тепла. Как тяжёлая тень. Как включённый прибор, который стоит за спиной и тихо гудит, хотя его никто не просил.

Я резко повернулась к нему.

– Вам весело?

– Нет.

– Опять врёте плохо.

– Учусь у перспективного младшего специалиста.

– Я сейчас официально потребую внести в акт, что объект ведёт себя хамски.

– Внеси.

– И внесу.

– Елизавета Андреевна, - сказала Инесса Марковна уже жёстче, - чем быстрее мы уйдём из сектора, тем быстрее вы получите ответы.

– Ответы я получаю уже полчаса. Пока они все сводятся к тому, что я случайно стала приложением к опасному оборотню.

– Не приложением, - заметил юрист, не поднимая головы от планшета.
– Временным внешним гарантом с признаками первичной парной совместимости.

Я посмотрела на него. Он медленно поднял глаза и сразу пожалел, что родился.

– Простите, - сказал он.

– Вот именно. Запомните это чувство.

Громов снова почти улыбнулся. Я решила, что следующие семь дней, если они действительно состоятся, будут посвящены не романтическому напряжению, а моему постепенному желанию ударить его чем-нибудь тяжёлым и служебным.

Нас вывели из сектора не сразу. Сначала Громову приказали отойти к стене, поднять руки и позволить охране проверить браслет подавления. Он подчинился, но сделал это так, что подчинением это назвать было трудно. Просто в какой-то момент он решил, что людям вокруг будет полезно почувствовать себя важными, и разрешил им приблизиться. Двое охранников двигались к нему с такой осторожностью, будто подходили к раненому тигру, который временно подписал договор о ненападении. Один подключил к браслету небольшое устройство, второй держал наготове серебряную сеть. Громов смотрел поверх их голов в стену, но я всё равно видела, как напряжены его плечи. Тюремная ткань обтягивала мышцы, на шее под кожей едва заметно ходила жила. Он не боялся. Нет. Это было другое. Он терпел прикосновения чужих рук, и терпение это стоило ему явно больше, чем хотелось показывать.

Не знаю, почему я это заметила. Не знаю, почему мне вообще стало не всё равно. Наверное, потому что, когда тебе говорят, что ты семь дней должна находиться в пределах двадцати метров от какого-то мужчины, мозг автоматически начинает собирать информацию об этом мужчине с отчаянностью человека, которого заселили в одну квартиру с неизвестным хищником и выдали инструкцию на мёртвом языке.

– Браслет активен, - сказал охранник, отступая.
– Но первичный контур его частично обходит.

– Насколько частично?
– спросил Виктор Сергеевич.

– Достаточно, чтобы не полагаться только на браслет.

– Прекрасно, - сказала я.
– Может, тогда всё-таки не будем выпускать его из камеры? Просто идея. Бесплатная. Дарю.

Громов посмотрел на меня.

– Боишься ехать со мной?

– Я боюсь людей, которые говорят «не полагаться только на браслет» рядом с существом красного уровня риска.

– Разумно.

– Не надо соглашаться со мной таким голосом.

– Каким?

– Таким, будто я сказала что-то милое.

– Ты сказала что-то разумное. Это редкость?

– Роман, - сказала Инесса Марковна.

Он перевёл взгляд на неё, и снова в нём появилось это странное уважение старого знакомого. Не тёплое, не мягкое, но настоящее. Инесса Марковна явно была из очень небольшого числа людей, которым Громов позволял говорить с собой не как с объектом.

– Тебя переведут в юридический сектор вместе с ней, - сказала она.
– Без резких движений, без провокаций, без демонстрации силы. Любой жест, который охрана сочтёт угрозой, будет зафиксирован как нарушение условий первичного освобождения.

– У меня уже есть условия освобождения?
– спросил он.

– Благодаря Светловой - да.

– Не благодаря, а вопреки, - вмешалась я.

– Разница тонкая, - сказал Громов.

– Для вас, может быть. У меня в жизни сегодня появилась огромная разница между «передать папку» и «стать гарантом альфы».

– Размер имеет значение?

Орлов кашлянул. Юрист уронил стилус. Виктор Сергеевич закрыл лицо рукой. А я на секунду даже потеряла дар речи, что, как уже было установлено, случалось редко и обычно в присутствии катастроф.

– Вы сейчас серьёзно?
– спросила я наконец.

– Ты сама сказала «огромная».

– Я сказала не в этом смысле!

– А я уточнил.

– Елизавета Андреевна, - Инесса Марковна произнесла моё имя так, будто одной интонацией пыталась удержать цивилизацию от падения в бездну.
– Пожалуйста. Юридический сектор.

Я глубоко вдохнула. Получилось почти спокойно. Почти.

– Хорошо. Ведите меня туда, где это безобразие хотя бы оформят официально.

И мы пошли.

Если бы кто-то показал мне со стороны эту процессию, я бы, наверное, решила, что это дурной сон сотрудницы, которая переела на ночь дешёвых роллов. Впереди шли двое охранников, за ними Инесса Марковна и Виктор Сергеевич, потом я, рядом Орлов, за моей спиной Громов, а за ним ещё двое охранников с оружием. Коридор был достаточно широким, но мне всё равно казалось, что Громов занимает в нём половину пространства, хотя шёл молча, ровно, не приближаясь ко мне больше, чем нужно. Но «нужно» теперь определяла не я, а древний контур, который начинал неприятно тянуть в груди, стоило нам случайно увеличить расстояние на пару лишних шагов. Поэтому я быстро научилась не ускоряться и не отставать. Очень унизительный опыт: подстраивать темп ходьбы под мужчину, с которым ты познакомилась двадцать минут назад, потому что иначе магическая железка дёргает тебя за сердце.