Чтение онлайн

– Система хамит, а я должна быть вежливой. Понятно.

Громов смотрел на мой браслет слишком внимательно.

– Что?
– спросила я.

– Тебе не идёт.

– Простите, в следующий раз попрошу подобрать к сумке.

– Снимишь, когда всё закончится.

– Через семь дней?

Он не ответил сразу. И я пожалела, что спросила.

– Посмотрим, - сказал он.

Вот это «посмотрим» повисло над столом хуже любого проклятия. Потому что семь дней внезапно перестали выглядеть сроком. Они стали только первым пунктом в чём-то гораздо более длинном, тёмном и неприятно связанном с отцом, старым делом Громова и людьми, которые почему-то заранее знали, что моя кровь может пригодиться.

Инесса Марковна поднялась.

– Теперь режим перемещения. До решения комиссии Роман остаётся на территории изолятора, но вне камеры. Елизавета находится рядом. Мы предоставим временное помещение в административном блоке.

– Что значит «рядом»?
– спросила я.

– В пределах допустимой дистанции.

– То есть я тоже остаюсь здесь?

– До вечера точно.

– У меня работа.

Виктор Сергеевич посмотрел на меня так, будто я сказала что-то трогательно детское.

– Светлова, ваша работа сейчас здесь.

– Нет, моя работа в третьем отделе, где у меня заявки, принтер и недопитый кофе.

– Ваш начальник будет уведомлён.

– Моему начальнику я сама хочу кое-что уведомить.

– Позже, - сказала Инесса Марковна.
– Вам дадут служебный канал связи после первичного медицинского осмотра.

– Медицинского?

– Нужно проверить влияние контура.

– На что именно?

– Сердечный ритм, давление, нервную систему, реакцию на дистанцию, возможные признаки магической совместимости.

– Я всё ещё надеюсь, что совместимость можно вернуть по гарантии.

Громов встал. Охрана сразу напряглась. Он поднял руки чуть в стороны, показывая, что ничего не собирается делать, но вышло это настолько снисходительно, что я поняла: если бы он всё-таки собрался, у нас было бы мало шансов и много красивых формулировок в посмертных актах.

– Ей нужно позвонить, - сказал он.

Инесса Марковна посмотрела на него.

– После осмотра.

– Сейчас.

– Роман.

– У неё кот.

Я медленно повернула голову.

– Что?

Он посмотрел на меня.

– Ты сказала, дома кот. Если тебя оставят здесь до вечера, его надо кормить.

В комнате снова стало тихо. Как-то особенно. Даже Виктор Сергеевич не нашёлся сразу, что сказать. А я вдруг почувствовала себя совершенно идиотски. Потому что из всех людей в комнате именно огромный опасный альфа из клетки вспомнил про моего кота. Не начальство, не юрист, не я сама, хотя я действительно утром ушла, бросив Барсика с половиной миски корма и обещанием вернуться после работы.

– У него автокормушка, - сказала я зачем-то.

– Тогда хорошо.

– Вы запомнили про кота?

– У меня хорошая память.

– Из всех деталей сегодняшнего безумия вы решили запомнить кота?

– Коты важны.

Я уставилась на него. Он был абсолютно серьёзен. Никакой улыбки, никакой провокации. Просто констатация факта: коты важны. И, чёрт возьми, именно в этот момент злиться на него стало почти невозможно. Почти. Я быстро взяла себя в руки, потому что один разумный комментарий про животное не отменяет всего остального, включая «малышку».

– Барсик всё равно вас не одобрит, - сказала я.

– Переживу.

– Он дерётся.

– Я тоже.

– Он кастрирован, но не сломлен.

Орлов у стены не выдержал и тихо кашлянул, пряча улыбку. Павел Игоревич смотрел на нас с выражением человека, который начал подозревать, что в старых протоколах о парной совместимости не хватает отдельного раздела про домашних животных.

Инесса Марковна вздохнула.

– Дайте ей телефон на пять минут. Под наблюдением.

Виктор Сергеевич хотел возразить, но, кажется, понял, что спорить сейчас с ней - плохая идея. Через пару минут мне принесли мой телефон в прозрачном защитном пакете, разблокировали служебный режим и разрешили позвонить только по одному номеру. Я выбрала Дину. Маме я бы сейчас звонить не смогла. Не с новостью «привет, я случайно связалась с альфой, который знал папу, а ещё, возможно, меня подставили». Некоторые разговоры требуют предварительного алкоголя, завещания и психотерапевта.

Дина взяла трубку на первом гудке.

– Лиза?!

– Я жива.

– Что случилось? Почему твой телефон был недоступен? Почему в чате все пишут, что в «Северном» тревога? Почему Маргарита Павловна закрылась у себя и орёт на кого-то по защищённой линии? Ты где?

– В юридическом секторе.

– Почему?

Я посмотрела на Громова. Он стоял у окна между двумя охранниками и делал вид, что не слушает. Врал, конечно. С его слухом он, наверное, слышал даже как Дина моргает на другом конце линии.

– Потому что я немного задержусь.

– Лиза.

– Совсем немного. Возможно, до вечера. Возможно, на семь дней.

– Что?!

– Не кричи. Я сама уже кричала. Не помогло.

– Что значит на семь дней?

– Это сложно.

– Тебя задержали?

– Формально нет.

– Неформально?

– Неформально моя жизнь решила сменить жанр.

– Лиза!

Я закрыла глаза.

– Дин, покорми Барсика вечером, ладно? Ключ у тебя есть. И не давай ему много паштета, он потом делает вид, что умирает без добавки.

– Ты просишь меня покормить кота голосом человека, которого взяли в заложники.

– Меня не взяли в заложники.

Я посмотрела на браслет на руке.

– Кажется.

– Кто рядом с тобой?

– Все.

– Что значит все?

– Юристы, охрана, женщина, которая умеет разочаровываться сильнее Маргариты Павловны, и…

Я замолчала.

– И?
– спросила Дина.

Громов повернул голову к мне. Очень медленно. И я поняла, что не хочу произносить его имя в трубку. Не потому, что боюсь. А потому что, если скажу, всё станет ещё реальнее.

– И причина задержки, - закончила я.

Дина молчала секунду.

– Это Громов?

Я не ответила.

– Лиза, только не говори мне, что ты контактировала с Громовым.

– Хорошо, не говорю.

– Ты контактировала с Громовым?!

– Дина, мне правда нельзя сейчас объяснять. Покорми кота. И если Семёнов попросит мой степлер, скажи, что я восстала из мёртвых и запрещаю.

– Я приеду.

– Нет.

– Лиза…

– Нет. Здесь тебе делать нечего. Я сама разберусь.