Двенадцать месяцев поют о смертном часе…А жизнь по-новому, как осень, хороша.В ночном кафе, на вымершей террасе,в молчанья пьем и курим, не спеша.Куда спешить нам… Вечность наступила –мы даже не заметили когда.Исчезли дни. Слились в одно года.Лишь в смене месяцев по-прежнему есть силаи безутешность памяти земной…Минувшее – как темная звездав огромном небе, залитом луной.
«Пила, любила, плакала и пела…»
Пила, любила, плакала и пела…Чей это образ – неужели мой?Ведь мне хотелось только одного:полезного, живого дела,которое, как друг, старело бы со мной,любимого… но не было его.Синеют вены на руке сухой…А жизнь без остановки пролетела,как поезд мимо станции глухой.
«На что похожа смерть? Не знаю: на полет…»
На что похожа смерть? Не знаю: на полетили падение…На пламя или ночь…На боль или забвение…На снег, на кровь…Я знаю только, что, когда твой час придет,я не умру с тобой, и не смогу помочь…К чему тогда моя любовь?
«Все было: беспутство, безделье…»
Памяти Б. Поплавского
Все было: беспутство, безделье,в лубочных огнях Монпарнас,нелегкое наше веселье,нетрезвое горе. Похмельеи холод в предутренний час.Тоскливо… в граненом стаканевчерашние розы свежи…Светает в пустом ресторане…В те ночи, в редевшем дурманелегенда творилась из лжи.Пусть судят о ней поколенья.Но в мир наш, где памяти нет,доносятся отзвуки пеньяоттуда, где ждет воскресеньяв молчаньи погибший поэт.
НОЯБРЬ
«Не может быть, что мы с тобой враги…»
Не может быть, что мы с тобой враги,что между нами недоверье, злоба…Не объясняй, не обещай, не лги.Никто не виноват и виноваты оба –не все ль равно?Я так боюсь разлуки,какой бы ни был ей положен срок.В любви закона нет, о смерти нет науки.Есть только ряд случайностей – и рок.Прости. Нет больше времени, нет силы…Кому пишу я… Мы с тобой враги.Я буду ждать тебя – не только до могилы –я буду ждать…И в праздник Всех Святыхуслышу, может быть, твои шаги,с печалью мертвых и тоской живых.
«Сметает ветер листья хлопотливо…»
Сметает ветер листья хлопотливос деревьев, с тротуаров и с моста…Здесь кто-то шел, согнувшись, торопливо.Кого-то поглотила темнота.Не виноват растерянный прохожий– в делах, в любви на всех других похожий –что не успел предупредить конца.Не знает он, как тяжелы сердцав молчанье, в одиночестве, в гордыне…Свистки. Прожектор над ночной рекой.Сошлась толпа. Молись за упокойдуши того, кто звал тебя в пустыне.
«В бессоннице услышанное слово…»
В бессоннице услышанное слововстревожит – и совсем прогонит сон…Как чей-то слабый крик, как стон больного,как милого больного стон.Пойми, ведь мы соседи по палатеи суждено нам рядом умирать.Мне часто кажется: вот ты седой, в халате,придешь и сядешь на мою кроватьи ласково руки моей коснешься,заговоришь по-старому опять.Твой голос не нарушит тишины,смягчит улыбка взгляд упорных глаз…Мне кажется, что оба мы больны,что ты поймешь и, может быть, вернешьсяв последний день…в последний раз.
«Мне кажется, что даже умирая…»
Мне кажется, что даже умираяя буду повторять бездарные словао том, что революция права…И что создание земного раясовсем не праздная мечта.О том, что есть неравенство в страданье,что заслоняет небо нищета…Я буду повторять в бреду, в полусознаньеи то, что равнодушие есть грехединственно неискупимый…Мне кажется достойной доля тех,кто с жизнью не в ладу, но кто легко умретза этотмир – враждебный и любимый –не принимая вечности в расчет…Сорвется с ветки где-нибудь в глушисожженный солнцем яркий лист осенний –я ничего не знаю о спасеньеего или моей души.
«Как листья с деревьев, давно облетели…»
Как листья с деревьев, давно облетелипредлоги для грусти, обиды, тревоги,Осталась рутина рабочей недели –будильника вкрадчивый звон,вагоны подземной железной дороги,газета в холодной вечерней постелии все углубляющий сон.Осталось доверие к миру больному,который спасет красота.Растаяла грусть по небывшему дому,исчезла о счастье взаимном мечта.Остался закон: за услугу услуга.И память о том же, о тех же. И те жеследы вдохновенья в минуты досуга,как отзвук былой тишины.Остались – но тоже становятся реже –короткие, добрые письма от другаиз дальней соседней страны.
«Есть в дружбе чудо откровенья…»
Есть в дружбе чудо откровенья.В ней память о добре и зле,как отблеск неба на земле.В любви же нет проникновенья –кто любит, тот нетерпелив.Любовь изменчива, как море:прилив, отлив, опять прилив…Но сколько тишины во взореи мудрости в улыбке тех,кто нам прощает и успехи неудачу. Кто подчасне верит нам – но верит в нас.
«Мы до утра беседуем опять…»
Мы до утра беседуем опять…Ты опускаешь голову на грудьи доверяешь мне свою усталость.Мне так хотелось бы тебя обнять,развеселить, утешить чем-нибудь…Ведь эта согревающая жалостьи юмор наш – ведь это, не забудь,все, что от прошлого осталось.
«В ноябре, в тишине воскресения…»
В ноябре, в тишине воскресения,ты придешь – сам не зная, зачем.Принесешь мне фиалки осенниеили яркий пучок хризантем.Я рукою по-женски привычноюк изголовью поставлю цветы.На соседнюю койку больничнуюсо смущеньем оглянешься ты.Ни упрека. Ни слова законногоо томлении дней и ночей…Только вдруг, как от света оконного,как от солнечных ярких лучей,засияет палата убогая,боль отпустит, жар сразу спадет.Я ждала тебя с верой, тревогою –так лишь сердце покорное ждет.Так рождается песня несложная…А за песню простится и грех,и мечта моя неосторожнаяо такой же любви, как у всех.