Чтение онлайн

– Катя, - предостерегающе рыкнул маршал, едва я оседлала его.

Он болезненно вцепился в мои бедра, то ли прижимая меня к себе сильнее, то ли удерживая от дальнейших весьма опрометчивых действий.

– Вэйн, мне не легче, - пожаловалась ему я и, точно заправская распутница, сжала в ладонях свои груди.

Соски болели, низ живота тяжелел от острой нужды. Я принялась ерзать.

– Это практически государственная измена, - прохрипел Вэйн, точно завороженный следя за моими действиями.

Его глаза затопила багровая мгла, зрачок вытянулся, а крылья породистого носа характерно подрагивали. Глифы на рогах мерцали мягким мистическим светом. Я знала, он пил аромат моего возбуждения и окончательно пьянел от него. То, как этот сильный, покрытый магическими чернилами мужчина реагировал на меня, творило что-то невероятное с моим бедным сердцем.

Будучи отчаянно влюблена в неприступного, застегнутого на все пуговицы Ронга, я так устала от бесконечных сомнений и неопределенности. Сейчас же между мной и Килласом, казалось, царила кристальная ясность. Каким-то шестым чувством я чутко угадывала - он всегда желал меня и теперь оказался совершенно беззащитен перед стихией собственных потребностей.

Бездумно игнорируя нависшую над нами угрозу, я заскользила ладонями по широким пластинам смуглой груди, любовно прошлась по безупречным кубикам пресса и принялась расстегивать брюки. Вэйн прикрыл глаза и несколько раз тяжело сглотнул, заставляя меня зачарованно следить за движениями выступающего кадыка. Отчего-то это казалось мне до невозможного сексуально.

Наконец я добралась до своей главной цели. Тяжелый, увитый венами ствол плоти приветственно дрогнул в мой руке, и я, наслаждаясь его формой и размером, сжала член сильнее. Маршал зарычал и толкнулся в обхватившую его ладонь. Сейчас я чувствовала себя так, точно мне принадлежит целый мир.

Нужда избавиться от мучительной пустоты сделалась совершенно невыносимой. Вряд ли отдавая отчет собственным действиям, я приподнялась и, приставив крупную головку ко входу, нетерпеливо потерлась о неё.

В ту же секунду все вокруг завращалось, и я оказалась на спине, с широко разведенными ногами. Впечатляющий своими размерами член надавил на нежные складочки сильнее и немного продвинулся вглубь. Я вцепилась в мощные, покрытые любовной испариной плечи маршала, точно дикая кошка.

Наши взгляды встретились. Наверное, я страшилась увидеть на дне демонических глаз тень сомнения. Но его там не было. Лишь голод, страсть и решимость идти до конца.

Вэйн с хриплым стоном принялся осторожно раскачиваться. По тому, как вздулись его литые мышцы, было видно, какой ценой демону дается эта осторожность. Я податливо обмякла на простынях, превращаясь в покорный его воле цветок, раскрываясь мерному вторжению точно бутон - рассвету.

– Боже!
– едва демон забрал мою невинность, изумленно воскликнула я, чувствуя неприятное натяжение и странную радость.

Внутри все жгло. Вэйн прижался губами к моему лбу и словно окаменел. Он выжидал, когда боль от первого проникновения пойдет на спад. Я невольно стала отползать, чем, похоже, превратила его мучения в настоящую агонию.

– Ради Приемной, не шевелись!
– приказал он сквозь стиснутые зубы.
– Иначе я трахну тебя до гребаных звезд в глазах.

Это грубый рык буквально взорвал меня. Я сразу забыла про свой дискомфорт, сверх меры заведенная данным обещанием. Руки точно сами собой заскользили по мужской груди, царапая плоские окружности аккуратных темных сосков. Я приподнялась, отчего мышцы лона сжались сильнее, побуждая Килласа непроизвольно толкнуться вперед. Еще глубже, хотя казалось, глубже уже просто невозможно.

Я застонала ему в губы, чувствуя, как одной рукой демон оттягивает мои волосы, а другой подхватывает под ягодицы.

– Держись, - резко скомандовал он и почти полностью вышел из меня, чтобы в следующую секунду вонзиться на полную длину.

Спальню наполнили жесткие ритмичные шлепки и наши несдержанные стоны.

***

Вэйн не знал, откуда нашел в себе силы отпустить свою Розу обратно в казарму. Его и прежде терзала необходимость этих её ночевок в окружении почти сорока половозрелых демонов. Но теперь… Теперь это точно пылающая заноза засело в его голове, заставляя сходить с ума от беспокойства и ревности.

Итак, он сделал это. Забрал её невинность. Невинность, которая принадлежала императору, по крайней мере до тех пор, пока правитель сам не соизволит от неё отказаться. Абсурдное правило, совершенно нелепое для их расы, так как демоницы по своей физиологии никакой девственностью не обладали. Да, всегда существовал кто-то, кто становился у них первым, однако это не сопровождалось ни болью, ни, тем более, кровопотерей.

Он вспомнил алые мазки на собственной постели. Смятой и пребывающей в полном хаосе. Это вызывало целый шквал эмоций и потребность вернуть Лютикову под свой неусыпный надзор.

Киллас почувствовал, как в его венах вновь забурило вожделение лишь от одного воспоминания о том, с какой готовностью Катя отзывалась на всё, что он проделывал с ней сегодня за запертой дверью спальни.

Их постельные игры, бесстыдные и, без сомнения, преступные, затянулись за полночь. Он никак не мог оторваться от девушки, словно не был с женщиной так давно, что и забыл уже, каково это - чувствовать под собой щедрую упругую плоть.

Впрочем, кое-что усугубляло и без того непростую ситуацию. Девушка неспроста впала в такое острое возбуждение, что практически, сама, как зрелый плод, с готовностью свалилась к нему в руки. Кто-то очень потрудился, чтобы так и случилось.

По сути это была самая настоящая, тщательно спланированная диверсия. И кража экранирующего артефакта, о котором она чуть позже сама ему рассказала. И маслянистый лосьон из гуарада, который Катя в виду своей полнейшей неискушенности, разумеется, не распознала. Все это очевидно было направлено на окончательное крушение её репутации. Окажись девушка в таком состоянии в казарме, не нужно гадать, чем бы всё обернулось. От подобного позора не отмылась бы ни она сама, ни академия. Не говоря уже о непредсказуемой реакции, которая непременно последовала бы из дворца.

– Запомни, ты должна быть максимально осмотрительна, - наставлял он Катерину, поправляя форму девушки, на скорую руку приведенную в порядок.

Курсант Лютикова слушала его невнимательно и улыбалась. Теплой сонной улыбкой, от которой у Вэйна болело сердце и тяжелело в паху.

– Перестань улыбаться и слушай внимательно, - от беспокойства он говорил резче, чем самому хотелось.

– Слушаюсь, мой маршал, - ничуть не впечатлившись грозным тоном, отозвалась девушка и провокационно уставилась на его губы.