Чтение онлайн

Также невидимыми для людей становились вещи, которые кто-либо из нежити выбирал себе в постоянное пользование. Этим тоже не злоупотребляли, ограничивались лишь самым необходимым – одежда, обувь, посуда, да мелочевка какая-нибудь типа ниток с иголкой, расчесок, ножниц и прочего. Ну а где ещё взять тому же домовому валенки на зиму? Присмотрит он себе старенькие, которые люди уже выбрасывать собрались, да и примерит. Придутся в пору – оставит у себя, и те становятся для людей невидимы. Подозревая, что пропажа некоторых вещей является делом рук именно домового, люди даже стали говорить в таких случаях: «Домовой, домовой, поиграй, да отдай» (глупость это, конечно, ведь не для игры берутся домовыми вещи, а для дела). И, как правило, сжалившись над хозяевами и видя, что поторопился, взяв пока ещё нужную им вещь, домовой её возвращал, и та быстро «находилась».

Одним из вариантов непосредственного общения с людьми была ещё возможность проявить себя через голос. В таком случае, человек никого не видел, но мог слышать разные звуки или речь, производимые кем-либо из нежити. Домовые этим пользовались редко, однако лешие, водяные, русалки, болотники довольно часто прибегали к такому средству. Если какому-нибудь лешаку нужно было напугать человека, чтобы тот отказался от затеи идти дальше в его лес, то он мог заухать совой, захохотать диким голосом, заржать как-нибудь – не важно как именно, главное, чтоб стало страшно. Русалки частенько соблазняли охочих до женского пола мужиков ласковым, журчащим как ручеёк смехом, а болотник, дабы заманить путника к себе на болото и погубить его там, мог просить о помощи человеческим голосом, плакать, мычать коровой и выдумывать тому подобные заманихи.

Так вот, Фитун с Хамуном сидели на клумбе и разглядывали людских ребятишек, бегающих прямо перед ними. Девчонки играли в «классики», прыгая на одной ноге и пиная жестяную баночку из-под леденцов, а пацаны носились тут же, играя в догонялки. Детишки галдели, а их мамаши и бабушки сидели неподалёку на лавочках, обсуждая последние городские сплетни и новости. В общем, был обычный теплый июньский вечер. «Какие они всё-таки страшненькие – люди эти, особенно когда маленькие, – думал Фитун, разглядывая трех девочек, которые скакали прямо перед ним по квадратикам, нарисованным мелом на асфальте. – Кожа чистенькая, гладенькая, ножки-ручки ровненькие, глазу зацепиться не за что».

– Да ты просто пойми, – продолжал Хамун, – карьерист он, вот и всё. Чего с него взять-то? Ему нужны эти показатели, ну так дай их ему, вот и отстанет. Делов-то на понюшку табаку. Он потянулся во весь свой огромный рост, хрустнув косточками, и лёг на траву.

В это время из подвала на свежий воздух стали друг за дружкой выходить кикиморы – новоиспеченные помощницы домовых «многоквартирников». Первые, выйдя на улицу, начинали щуриться от яркого солнца и резко останавливались, а идущие следом, тут же тыкались в их спины. «Ни дать, ни взять – курицы бестолковые», – Фитун сплюнул травинку и отвернулся. Потоптавшись на месте, кикиморы стали расходиться в разные стороны. Одной из последних из подвала вышла «курточка с адидасовскими полосочками».

Хамун присел обратно и пихнул локтем Фитуна:

– Глянь, моя идёт, – громко шепнул он ему и крикнул кикиморе в синем платочке. – Эй, красавица! Пошли ко мне в помощницы! Я тебя быстро всему научу! И он громко заржал как хороший жеребец.

Кикимора молча поправила платочек, спрятав под него свои торчащие пушистые ушки и, не глядя на сидящую на клумбе парочку, быстро прошла мимо, отвернув в сторону свою мордашку.

Фитун невольно проводил взглядом её аккуратную фигурку, а Хамун крикнул вслед:

– Фу ты, ну ты, лапти гнуты! Какие мы гордые! Разговаривать даже не хотим!

Как оказалось, ни Фитуну, ни его соседу никаких помощниц вообще не досталось. Тех отправили к домовым, служившим в больших девяти- и двенадцатиэтажных многоподъездных домах, где квартир было по триста и даже больше. Ещё несколько кикимор прикрепили к некоторым старым и заслуженным домовым, которым вскорости полагался уход на заслуженный отдых.

– Так, как же я ему дам эти показатели, ежели в моем доме в основном живут вполне вменяемые и нормальные люди, а не алкаши какие-нибудь? И воду они сами за собой закрывают, и за газом следят, и свечей не жгут, двери все железные понаставили с десятью запорами. Не то что вор какой, а сами иной раз по полчаса открыть не могут, – вставая с клумбы, вернулся к прежней теме Фитун. – Пошли к себе, что ли…

– Слушай, ну ты прям, как дитё малое, – Хамун Загайщик тоже поднялся, – а как этот вот Шугай из 9-го дома, которого Моздыль в пример ставил, даёт свои показатели? У него, думаешь, алкаши одни живут? Такие же люди, как и у тебя.

– А я почём знаю, как он свои показатели делает. Вроде как печей сейчас не топят – центральное отопление водяное везде, свечей с лучинами не жгут – электричество опять же, в ванных дырки от перелива сделаны – от потопа спасает. Расскажи, если ты такой умный и знаешь. Люди-то тоже не дураки, подстраховывают себя и о безопасности думают.

– Ладно, дам тебе пару советов, – Хамун по-приятельски приобнял Фитуна, вернее попросту положил свою здоровенную лапищу ему на плечо, – я думал, ты в курсе… Слушай и запоминай главное в таких делах правило: нет причины для показателя – создай её сам!

– Как это? – не понял Фитун.

– Как, как… Всё тебе разжевывать надо… Вот взять, к примеру, электричество – это, конечно, хорошо, но спички-то никто ещё не отменял! Подкинь коробок незаметно пацанёнку какому-нибудь малолетнему, пока родителей рядом нет. Тот, естественно, начнет чиркать, огонёк загорится, и факт возгорания в доме сразу зафиксируется. А тут ты – молодой и расторопный – раз, дунул на огонёк этот ветерком или сквознячком лёгким, да и затушил его. Опять же – факт тушения огня тоже сразу зафиксируется. Вот тебе и показатель: предотвратил пожар, «галочку» поставили. А откуда вообще у мальчонки эти спички взялись, никто разбираться и не будет. Понял? Так же и с другими вещами: тряпочкой дырочку от перелива в ванной заткнул – вот тебе и угроза потопа, а потом ты или сам её вытащил, или людей как-нибудь на это подтолкнул – это не важно – но факт спасения от неминуемого затопления опять же зафиксирован. Ещё одну «галочку» поставили, а ты опять герой и молодец. С газом опять же… Включила хозяйка газ на кухне, поставила кастрюльку сверху, да и вышла пока в зал телевизор посмотреть. А ты в это время тихонечко дунул на конфорку или водичкой плеснул аккуратно, пламя-то и погасло, а газ идёт. Ага – угроза отравления налицо. И опять ты тут как тут – или сам форточку открыл, или хозяйку задремавшую под бок пихнул, и всё… Вот ещё тебе одна «галочка-палочка». И будет тебе счастье! И Моздыль в покое оставит…

– Слушай, Хамун, но ведь это же чушь какая-то! – Фитун даже остановился и скинул его руку со своего плеча. – А если не получится спичку затушить? Ведь реально пожар может случиться или потоп тот же! А если газ всё же накопится и бабахнет потом так, что полдома развалится? Были такие случаи, я слышал… Да и это же бессовестно, в конце концов! Это что получается – показатели ради показателей? Какая-то «палочно-галочная» система – у кого больше этих самых «галочек», тот и молодец? Но ведь это дурость!! Вместо того, чтобы жить да радоваться, что у людей всё хорошо, пожаров нет, газом никто не травится и не взрывается, наводнений нет, воровства нет – мы сами будем всё это провоцировать, потому что какому-то балбесу вздумалось оценивать нашу работу не по тому, как хорошо люди в доме живут, а по тому, сколько «липовых» пожаров и прочей ерунды мы предотвратили? Это же извращение какое-то!

– Тише ты, тише… Чего разорался? Ты, прям, как первый раз замужем. Да – идиотизм, да – извращение. Но ты же ведь ничего не можешь поделать с этим! Не мы это с тобой придумали, дорогой ты мой Фитунище, так чего ж тогда орать да возмущаться? Нам всем как-то выживать надо в этой системе, раз мы в ней кувыркаемся. Поздно менять специальность, да и ты пойми, что так везде – и у леших, и у банников, и у водяных… Но у них там свои тараканы, поверь, я общался…

Надо сказать, началась вся эта чехарда с показателями не так давно, буквально лет пять назад, с назначением там, Наверху нового начальника Департамента Домовых. В N-ске по первости эти самые показатели особо никто и не требовал, смотрели на новое веяние, как на некую блажь, про которую скоро все забудут. Однако не забыли. А с приходом Корнута Моздыля и завертелась в отделе эта свистопляска – видимо, хорошо его там напутствовал на новое место начальник Департамента. Домовые, конечно же, приняли эти новшества в штыки, но особо ушлые и хитрые, как выяснилось, довольно быстро подстроились под эту систему и начали вот таким вот способом клепать себе «липовые» предотвращения пожаров, потопов и прочих напастей. Их хвалили, ставили в пример, как упомянутого уже Тургана Шугая, и другим не оставалось ничего, кроме как через «не хочу», но делать то же самое. Однако Фитун и здесь оказался самым нерасторопным, за что сейчас рисковал быть разжалованным обратно в третью категорию.

«Что за полоса такая черная началась! То «хрущёвка» эта на голову свалилась, но там сам виноват, конечно… Хотя чего там сам – всё равно бы тот дом снесли рано или поздно, остальные-то, которые рядом были, уже давно с землей сравняли. А сейчас ещё эти показатели навалились…», – Фитун стоял, нахмурив брови. Легкий ветерок трепал его мягкие, песочного цвета волосы. Руки он по привычке опять держал в карманах своей любимой фуфайки, из-под которой на груди выглядывала старая застиранная тельняшка – подарок матери. «Впрочем, Хамун, наверное, прав – плетью обуха не перешибешь. И до пенсии ещё, считай, лет семьсот, а то и больше корячиться. Вот наказание-то…», – подумал он и опять двинулся в сторону дома, махнув Хамуну рукой: