Чтение онлайн

Вздохнув, он сказал:

– Ну, раз вы всё знаете, может, посоветуете мне чего? Не получается у меня с показателями этими, не по душе мне вся эта система новая! Ладно, дома многоквартирные, тут деваться некуда, да я уж к этому привыкаю постепенно. А если ещё и помощников каких-нибудь дадут, так вообще можно жить, да радоваться. Но самим подсовывать спички детям?! Газ в квартиры напускать? Ведь это уже свинство получается! Какие же мы домовые после этого?

– Тихо, тихо… Не кипятись, – Харляк отхлебнул из кружки. – Какие спички-то, какой газ? Ты о чем?

– А вы не в курсе разве? Вы же говорили, что всё знаете…

– Ну, всё, да не всё… Что-то и мимо, бывает, проходит.

И Борщевик рассказал Брандохлысту, что было вчера на собрании, и как учил его вчера Загайщик делать показатели, ну и вообще обо всём, что на душе накопилось.

Старик слушал молча, не перебивал. Иногда покачивал головой, иногда усмехался в свою белую бороду.

– Занятно… – наконец, промолвил он, допивая остатки чая из кружки. – Ты-то чай допивай, а то за разговорами он у тебя остыл весь. Сейчас ещё заварю, сам схожу.

Взяв кружки, Харляк исчез в стене, там, куда уходила Ногавка. Фитун встал с ящика, походил по подвалу, стараясь успокоиться: «Правда, характер у меня какой-то ненормальный. Чего кипятиться сразу начинаю? Надо как-то учиться в руках себя держать».

Через несколько минут Брандохлыст вернулся и поставил кружки со свежим чаем на ящик.

– Ты присаживайся, в ногах правды нет. Этот чаек на кипрее, да на хвоще болотном. Достал по случаю, попробуй – и он с наслаждением отхлебнул из кружки. Потом сунул руку в карман своего тулупа и достал пару шоколадных конфет. – Заскочил в квартирку одну, взял вот, подсластиться, а у них зубы целее будут, – засмеявшись, он кивнул в сторону, вероятно туда, где и была эта квартира.

– А что касается рассказа твоего… Конечно, хорошего мало. Но, может, тебе просто плюнуть на всё это? Живи, как считаешь нужным, делай свою работу, да и всё. А то никаких нервов не хватит, если так переживать, да близко к сердцу всё принимать.

– Вам хорошо говорить, – поднял голову Фитун, – вас не трогают, у вас стажа, считай, девятьсот лет. А меня Моздыль грозится обратно в домовые третьей категории разжаловать. А за что, спрашивается?! Он опять начал заводиться.

– Ладно, ладно… – повторил старый домовой, откусывая конфетку, – ты какой-то шибко уж горячий. Сразу в бутылку лезешь. Спокойнее надо, тут криком ничего не сделаешь. Хорошо, допустим, разжалуют тебя обратно в третью категорию, и что? Небо на землю рухнет? Из «хрущёвки» твоей тебя всё равно никто никуда не денет.

– Да надоело уже – склоняют на каждом собрании! Ладно бы виноватый в чем-то был! А так ведь несправедливо это.

– А тебе всё по справедливости надо? Думаешь, так бывает?

– Может, и не бывает, но я так не хочу и не согласный!

– Ух, какой! Прямо страшно стало… Хорошо, давай подумаем так – раз эта канитель с показателями появилась, значит, правила такие сейчас стали. Раньше одни были, а сейчас другие. Бывает такое время от времени. Ты относись к этому всему, как к игре. Вот взяли и поменяли правила – ну и подыграй им. На какое-то время. А там, глядишь, может, и обратно всё вернется, да пойдет по-прежнему. Да не «может», а точно вернется, я уверен – разберутся. Ну и я кому надо наверх весточку кину, как тут воду мутят. Парень ты, я вижу, правильный, так что наберись терпения и будь похитрее маленько. А с твоим подходом можно лишь лоб расшибить, да шею свернуть. Договорились?

– Ну не знаю… – как-то не уверенно протянул Фитун и вздохнул. – Попробую.

– Как чаёк-то?

– Ой, спасибо вам огромное, чай отличный, давно такого не пил! И тот, первый, и этот вот… Прям, как в детстве побывал, – Борщевик смущенно улыбнулся, откусил конфету и отпил из кружки.

Некоторое время было слышно только, как домовые пошвыркивали, отхлебывая чай. Фитун наслаждался, вдыхая полной грудью запах сена и аромат кипрея.

– Не слыхал, в новом «небоскрёбе» на Речном проспекте то ли болотницы, то ли русалки пошаливают? – непонятно с чего перевел тему разговора Брандохлыст.

– Это который в двадцать пять этажей отгрохали? Там, где Заречные улицы раньше были?

– Он самый.

– Так там же болотце раньше было, аккурат между Первой и Пятой Заречными. Я там всё знаю, начинал в одном доме как раз на Третьей Заречной. Оно и болотом-то назвать язык не поворачивался – небольшое по размеру было и не глубокое. Но всё же… Там, говорили, даже болотник свой был и болотницы. Но вот что точно, так это то, что злые они были – страсть! Им ведь за всё время ни одной лошади, ни одной собаки, ни одного человека утопить не довелось – не лез туда никто сдуру, вот они и злились.

– А сейчас чего с этим болотцем?

– Так, засыпали его, а дом этот аккурат на этом месте и построили.

– Прям на бывшем болоте, что ли? – удивился дед, вставая и разминая затекшие ноги. – Ну, люди! Ну, бестолковые! Места им, что ли мало? Зачем дом строить там, где болото было, да ещё и засыпав его? Ох-ох-ох… А потом проблемы начинаются.

– Ну так и чего там? В смысле – болотницы с русалками чего делают-то?

– Да чего… Пакостят всяко, сырость разводят, плесень на стенах, ну и так по мелочи гадят. Домовой местный с ног сбился, ничего поделать не может.

– Странно… – Борщевик удивленно пожал плечами. – На собрании об этом ничего не говорили, даже ни словечка. Так, а поймать их нельзя разве?

– Так я ж тебе и говорю – не справляется домовой, а на помощь никого не дают, – Харляк медленно прохаживался взад-вперёд по подвалу и поглаживал бороду. – Ну, ладно, беги уж ты до дому, наверное. А то, заболтались мы с тобой…

– Ага, я пойду. Спасибо вам, дядька Харляк, что чаем напоили, да выслушали, – Фитун поднялся со своего ящика. – Попробую, может и правда получится по-иному посмотреть на всю эту ерунду с показателями. Как вы говорите – поиграть по новым правилам? Нехорошие правила, вообще-то… Ладно, поглядим, что дальше будет.

– Давай, давай… Да всё хорошо будет, я уверен, – улыбнулся на прощанье дед. – А ты захаживай, не забывай старика, раз уж познакомились теперь. И он, положив руку гостю на плечо, легонько вытолкнул его наружу.

Оказавшись на солнечном свету, Фитун зажмурил глаза и чуть не сшиб с ног кикимору, стоявшую тут же.

– Ой, извините, – смутился домовой. Потоптавшись на месте и немного привыкнув к яркому свету, он искоса посмотрел на помощницу Брандохлыста и натянуто спросил. – Так вас Ногавка зовут?

– Ногавка, – тем же глуховатым с хрипотцой голосом подтвердила кикимора. Она стояла, сцепив руки за спиной, и смотрела на проезжающие мимо машины.

– Значит, вы тут сейчас, с Харляком? – через некоторое время опять выдавил из себя Фитун. У него не было опыта общения с противоположным полом, однако уходить сейчас у него желания совсем не было, а хотелось просто вот так постоять возле этой кикиморы под теплым июньским солнышком. Он снова украдкой взглянул на неё. Определенно, её ушки с очаровательными кисточками на кончиках нравились ему всё больше и больше. Она как-то трогательно повела из стороны в сторону своим чуть вздернутым носиком, словно принюхиваясь к чему-то.