Чтение онлайн

– Пошли…

– Ты пойми, тебя же никто не заставляет быть впереди планеты всей, – Загайщик зашагал рядом и, снова положа свою ручищу на плечо Фитуна, продолжал наставлять приятеля. – Так… в серединке где-нибудь, главное не самым последним. Даже если и в последние попал, то не беда – в следующем месяце выскочи повыше, и всё нормалёк будет. Все последний год так и крутятся. Я думал, ты знаешь… Это раньше проще было, тогда на эти показатели вовсе не глядели, но – всё течёт, всё меняется… Конечно, противно всем этим заниматься, но деваться-то некуда. Хотя, для таких вот карьеристов, как наш дорогой начальничек, эта система – самое то! Слушай, а ведь не известно, как он ещё пожар в том особняке столичном предотвратил? А? А то может, гад, сам сперва так же вот запалил и тут же потушил? Хамун даже остановился от неожиданной мысли, пришедшей в его голову, и вытаращил на Фитуна глаза.

– Да ну, вспоминать его даже не хочу, – поморщился при упоминании о Моздыле Борщевик. – Ты свой дом, кстати, прошёл, возвращаться придется.

– Та-а-а… ерунда, рядом ведь… Зато тебя вот просветил, – улыбнулся во весь рот Загайщик и хлопнул Фитуна по спине так, что того качнуло. – Не дрейфь, сосед, прорвемся!

– Спасибо за науку, – вздохнул Фитун.

Пожав друг другу руки, они пошли каждый в свою сторону – Хамун обратно к своему дому №6, а Фитун к ближайшему подъезду своей «хрущёвки» №4.

– Постой, – крикнул Загайщик, – чего я подумал… А ты не знаком с Харляком Брандохлыстом?

Фитун, остановившись, оглянулся:

– Да нет, как-то не довелось, – пожал он плечами. – Слышал только, что он тут самый старый у нас на проспекте, а может, и во всем N-ске. Так он и на собрания не ходит совсем, я ни разу его там не видел. А что?

– Старый-то, старый… У него, понимаешь, говорят, неплохие знакомства Наверху. Не знаю, чего он по сей день тут сидит, давно бы мог, наверное, перебраться куда-нибудь в столицы. Ну, да ладно, не об этом… Может, тебе к нему сходить? Вдруг, совет какой даст, он домовой бывалый. Да оно и просто познакомиться поближе лишним не будет, а то ты тут сидишь в своей «хрущёвке» как сыч, элементарных вещей не знаешь.

– Ладно, подумаю…

Фитун видел раньше пару раз Брандохлыста, но не вблизи, а так, где-то издалека и мимоходом. Харляк был домовым главной категории (так называлась высшая должность у простой служивой нежити, дальше шли уже начальники разных мастей), причем служил он в этой должности уже лет пятьсот. Говорили, что ему неоднократно предлагали перевод в столицы на повышение, но он каждый раз отказывался. Также говорили, что были у него какие-то особые заслуги, но вот что это было конкретно, где и как он отличился, никто толком не знал. Ему вообще можно было уйти на заслуженный отдых уже лет сто назад, но он и с этим не торопился. Вот такой занятной фигурой был Харляк Брандохлыст среди домовых Октябрьского проспекта. Кстати, действительно – он ни разу не был ни на одном собрании, подобном тому, которое недавно закончилось, и это ему легко сходило с рук.

Прежде чем зайти в подъезд, Фитун неспеша прошелся по двору, оглядывая свою «хрущёвку» снаружи. Он старался каждый день раз или два обходить дом вокруг, смотрел, у кого какие окна открыты, кто чем на балконах занимается, не залез ли кто ненароком на крышу.

– Тебя чего-то долго не было, – к Фитуну подошел его дворовой Рушатник.

– Да вот, на собрании был… Достали уже! – сплюнул тот на землю. – Показатели им подавай, а у меня их кот наплакал.

– Да-а… Есть такое дело.

– Что, с вас тоже требуют?

– Не без этого…– и Рушатник, скривив физиономию, махнул рукой.

У дворовых в обязанностях было следить за тем, чтобы во дворе дома был надлежащий порядок – чтобы деревья да кусты росли целыми и невредимыми, травка зеленела, постройки всякие были в порядке и так далее. К людям им положено было относиться нейтрально – и не оберегать от всяких неприятностей, но и вред специально тоже не причинять. Главное – чтоб во дворе был порядок. Надо сказать, что не все домовые жили в мире и согласии со своими дворовыми, частенько они ругались, так как не сходились во взглядах на некоторые вопросы. Но у Фитуна с Рушатником разногласий не было. Они в своё время быстро нашли общий язык, и поскольку оба не вредничали и прав лишних не качали, то так и жили спокойно бок о бок.

– Тут сегодня один шалопай из двадцать второй квартиры на дерево залез, – Рушатник кивнул на стоящую неподалеку рябину, только-только набравшую цвет, – ну и чуть ветку не сломал. Та уже давай гнуться, вот-вот обломится. В общем, пришлось его спихнуть на землю оттудова, а то бы точно поломал её, паршивец. Я тебя сперва крикнул, но гляжу – нет нигде, вот и пришлось его…

– И чего с ним? – подходя к дереву, спросил Фитун. Возле рябины стоял насыщенный медовый аромат, по мохнатым бледно-жёлтым соцветиям ползали пчёлы, гудели в воздухе грузные шмели.

– С кем? С пацаном-то? Да ничего особенного… Так, ушибся немного, коленку поцарапал, да локоть. Поорал маленько, пока мать в дом не увела. Потом в доме ещё орал – через окно слышно было – наверное, йодом или зеленкой мазали.

Домовой с дворовым когда-то договорились, что если будут случаться подобные ситуации, то Рушатник сначала будет звать Фитуна. Тот всегда жалел людей, и особенно не любил, когда страдали маленькие ребятишки, расшибая себе коленки да локти. В доме он, естественно, сам по мере сил подстраховывал их, как мог: то коврик какой-нибудь пододвинет вовремя, то подушку незаметно подложит, а вот во дворе было сложнее. Да оно вовсе и не входило в его обязанности следить за тем, что во дворе твориться, но всё же с дворовым они договорились. Поэтому Рушатник обычно звал его, если собирался спихнуть на землю с дерева или хлипкого заборчика какого-нибудь особо ретивого пацана или девчонку. И если Фитун был поблизости, то он старался как-нибудь смягчить падение.

– Ладно, всем соломку не подстелешь, – философски заметил Фитун, – в следующий раз умнее будет. Нечего по деревьям лазить, да ломать их…

Войдя в дом, он сначала быстренько пробежался по квартирам, так сказать – оценил общую обстановку: не горят ли у кого свечи или иной открытый огонь, не бежит ли где вода без присмотра, везде ли закрыт газ, следят ли за детишками мамаши, ну и прочее по мелочи. Убедившись, что особых поводов для беспокойства нет, он поднялся на чердак и, усевшись у открытого слухового окна, стал смотреть на уже клонящееся к горизонту солнце.

В голову лезли разные мысли, в основном не веселые. Что-то менять кардинально в плане профессии, конечно, не лучший вариант. Здесь Загайщик тоже прав – к тем, кто сбегал с одного места работы и просился на другое, относились с недоверием и подозрением. Одно дело, если тебя нужда заставила, как вот этих кикимор, оставшихся без своих домов, но совсем другое, когда ты сам с места на место бегаешь. Сразу вопросы начнутся: «Что? Тепленькое местечко ищешь? Трудностей испугался?» и всё в таком духе. Но просто оставаться равнодушным ко всей этой чехарде с показателями, завертевшейся год назад, у него не получалось.

Ладно – вопрос нагрузки в больших многоквартирных домах. С этим рано или поздно что-то придумают: введут должности квартирных, или из деревень домовых переманят, или вот кикимор таких на подмогу кинут. Да и хочешь, не хочешь, а надо под людей подстраиваться, если им в маленьких домиках не живется. Но вот эта система с показателями! Это уже реально был перебор… Если бы их просто считали, так сказать, для общей статистики, тогда ладно (впрочем, их и так считали последние триста лет). Но ведь они ещё соревноваться надумали – у кого больше! Сами стали газ в дома пускать, это надо же придумать! Скоро двери начнут ворам открывать, и тут же кирпичи им на голову сбрасывать – вот, дескать, какой я молодец, кражу предотвратил, полюбуйтесь. Ну не дурдом ли всё это?!