Чтение онлайн

Я только училась жить. Но мать сказала, что мертвые не шу-

мят. С этой фразы начинается инициация. Тебе это известно,

ведь так? Взрослая женщина ведет тебя на чердак — туда, куда

раньше тебе запрещали подниматься, и ты видишь огромное

нарисованное на стене дерево. Женщина торжественно говорит

тебе, что это Тоддрассиль — символическое изображение вели-

кого Дерева Смерти, Древо Клифот11, тайнопись, дверь в мир

призраков. Ты чувствуешь, будто мир начинает дрожать. Его

границы расширяются и вибрируют. Тебе кажется, что сейчас

что-то случится. Смотришь на тщательно прорисованные ли-

стья этого великого дерева, хитросплетения его торса, в его

коре тебе мерещатся человеческие лица и даже черепа. Жен-

щина в красном, ты — в желтом. Я знаю, что в этом есть какой-

то намек. Недавно ты начала читать Бронте, твоя мать — купи-

ла новую квартиру. Она говорит, что происходящее — очень

важно. Ты должна вобрать в свое сердце и вытеснить все про-

чее — мертвые не шумят. Даже если ты не хочешь этого знать

— мертвые не шумят. Даже если ты хочешь жить — мертвые не

шумят. Любить — мертвые не шумят. Чего бы ты ни хотела до

этой минуты — мертвые не шумят. Вот к чему сводится твоя

жизнь. Это право рождения. Дерево Смерти нарисовано на

твоем чердаке, на его листьях — имена твоих предков, черных

11 «Нечестивая» форма бытия, анти-сфирот Древа Смерти.

116

Нежность к мертвым

вдов, самок богомола. Забудь воображаемого мальчика. На

этом все духовные процессы остановлены. После — тебя от-

правляют в художественное училище. Твои руки должны нау-

читься рисовать. Там — твоя первая школа одиночества. Добро

пожаловать, вилькоммен и все остальное. Привет. Здравствуй.

Славься — густая чернильная чернота.

Художественное училище знакомит тебя с картинами Же-

рико. Для тебя, что они, что открытки с видом заснеженной

Праги. В модных салонах любят обсуждать Климта и Софокла.

Иногда тебе снится Тоддрассиль, и ты понимаешь, что все это

— не шутка. Дерево мертвых действительно существует. Ты

знакомишься с трудами средневековых демонологов, и все это

— совсем не шутка. Ты ходишь по книжным магазинам и вы-

бираешь книги. Ты ждешь, что однажды хоть кто-то напишет

правдивую топографию ада. Чак Паланик «Проклятые», Данте

«Божественная комедия», Свифт, Толкиен — все они не расска-

зали всей правды. Каждый забыл о страшной атмосфере ду-

шевной угнетенности. Ад кишит «живыми» существами, мерт-

выми, насекомыми, он поражает границы твоего воображения.

Ты пытаешься прикоснуться к его величественной архитектуре.

В какой-то момент ты понимаешь, что должна нарисовать ИС-

ТИННУЮ картину. Лучше, чем другие картины. Единствен-

ную картину. Я назвала ее «Свадьба Бархатного Короля», я

слышала о другой Подобной — «Брат, на что ты меня поки-

нул…12», картина от которой шестнадцать девственниц покон-

чили с собой. Я решила нарисовать «Свадьбу Бархатного Ко-

роля» через два года после «инициации», после того, как прие-

хала из училища в одну из квартир моей матери. Мне казалось,

я почти поняла, что значит Тоддрассиль, и наша жизнь — слу-

жительниц мертвого дерева — и сказала матери «я хочу нари-

совать ИСТИННУЮ картину…», «я хочу показать людям

МЕРТВЫХ, то, что происходит ПОТОМ…», она посмеялась

надо мной. Тебе известно о том, что НАС преследует странные

сны. Корни дерева мертвых растут в нашей почве, а крона за-

тмевает солнце. Это напоминает действие барбитуратов. Жизнь

перестает что-то значить, когда маленькая девочка приносит

12 Один из самых известных портретов Джекоба Блёма, на кото-

ром Девы Голода подносят Безумному Королю свою жизнь и свою

любовь.

117

Илья Данишевский

мечты о мальчиках, слюнявом сердце и деторождении на ал-

тарь Тоддрассиля. Все становится совсем другим. Тебе это

известно. И я должна была нарисовать «Свадьбу Бархатного

Короля»…

…я продолжала посещать модные салоны и вести дискуссии

об искусстве. На самом деле я очень боялась увидеть на одной

из выставок что-то, что показалось бы мне ИСТИННОЙ кар-

тиной; я боялась, что меня опередили. Но нет. Ничего подоб-

ного. Люди продолжали рисовать людей: людей, сделанных из

кубиков, кусков дерьма или красного пенопласта. Никому не

снились сны, подобные мне. Я бредила «Свадьбой Бархатного

Короля» несколько лет. Все мое существование свелось к от-

стаиванию своей творческой позиции перед лицом критиков и

потребителей. Я думала, что смогу проложить мост между ми-

ром живых и миром мертвых, а мать продолжала смеяться надо

мной. Мертвые — в атмосфере, они в тягостном бездействии,

очень скоро ты поймешь тщетность, там на глубине этой тщет-

ности — и существуют мертвые, это и есть — Свадьба Бархатно-

го Короля. Но я не верила в ней. Скорее всего в тебе так же

существовали человеческие амбиции, ты хотела, так сказать,

схитрожопить — сесть на два, а то и три стула сразу. Ты дума-

ла, что принадлежишь мертвым, но при этом откусишь от пи-

рога живых. Я спорила с литературоведами. Я выступала с

докладами и кричала «Джойс — бездарность, самая маковка,

самая поверхность, искусство должно шагать глубже…», я спала

с критиками, и тогда им начинали нравится мои эскизы.