Чтение онлайн

Молодые, оставив Ромалу с бабушкой, ушли вечером на ту самую заброшенную дедовскую пасеку. Теща смотрела на их удаляющиеся фигуры и вдруг поняла, что сегодня год, как познакомились супруги. Они пошли в то место, где были по-настоящему счастливы, где вкусили запретный плод любви. И ей впервые за все время захотелось, чтобы пара сохранила эту любовь и пронесла ее через всю жизнь. Чтоб Яша всегда любил свою жену, и она для него была бы светом в жизни.

Полина Яковлевна наконец-то приняла Яшу в свое сердце. Она видела, что из всех молодых супругов, которых женщина знала, цыган лучший. Не пьет, не курит, не грубит, заботиться о своей семье, обожает дочку, хорошо зарабатывает и не забывает о теще. Не было холодильника, так он привез ей новенький «Саратов», да еще дрова, уголь. Перечислять можно долго, но есть ли в этом смысл? Она просто видела, что другие мужья-отцы забывают о своих семьях и уходят в загулы. А Яша со Светой выстирали все половики в доме. Но самое главное было не это. Яша любил Свету. Полина Яковлевна видела, как цыган не зная, что за ним наблюдают, смотрел на жену. В такие моменты в черных ясных глазах жила такая безбрежная нежность, что сердце матери успокаивалось: ее дочь любима.

Все лето Света с Ромалочкой прожили в деревне. Яша сновал, как челнок, по изученному маршруту город-село-город. О своей работе парень не распространялся. Света привыкла думать о том, что муж постоянно ездит в командировки. Полина Яковлевна попыталась лишь раз поговорить об этом с дочкой, но та ушла от ответа и дала понять матери, что не желает говорить на эту тему.

В середине августа, в очередные выходные, Яша вновь появился в селе. Он был чем-то расстроен и молчал почти весь день, а вечером, когда дочь уснула, они со Светой ушли гулять. Их возвращения Полина Яковлевна так и не дождалась – уснула. Утром она увидела озабоченную дочку, которая поглядывала на мать грустными глазами. Женщина поняла: что-то стряслось у молодых. Иначе почему бы они оба были такими хмурыми и подавленными. Сердце ее сжималось и сжималось, предчувствуя беду.

***

– Мама, нам нужно тебе кое-что рассказать, – начала Света вечером после ужина, – нам с Яшей придется уехать на год, может на два.

Мать так и села на лавку.

– Куда? – спросила она глухо.

Девушка села рядом, обняла ее за плечи, поцеловала в щеку. Голубые глаза пытались казаться беззаботными, но на самом дне плескалось беспокойство.

– Мам, мы же вернемся или заберем тебя к себе, – сказала она.

Полина Яковлевна сидела с каменным лицом. Ей все еще не верилось, что дочь уезжает куда-то, да еще и так надолго.

– Зачем? – выдавила она из себя.

Света отвела взгляд в сторону, помолчала, затем вновь посмотрела матери в глаза и ответила:

– Мам, так надо.

Полина Яковлевна понимающе кивнула.

– Конечно, у тебя своя семья, – сказала она, и тут ее взгляд остановился на детской коляске, в которой спала маленькая Ромала.

– А Ромала? – спросила бабушка.

Света недоуменно вздернула брови.

– А что Ромала? – не поняла она. – Она поедет с нами. Я без дочери даже с места не сдвинусь. Мам, да ты не переживай. Все будет хорошо! Тем более мы же не навсегда уезжаем, а на время, и очень скоро вернемся. Ты даже не успеешь соскучиться!

Губы Светы улыбались, а глаза оставались печальными. Полина Яковлевна отвернулась, уголки рта опустились, а на глаза навернулись слезы. Дочь заметила это и прижалась к матери.

– Это за год-то? – проговорила она.

– Ну, он быстро пройдет, – проговорила сквозь слезы девушка. – Мам, я тебе клянусь! Я вернусь, вот увидишь!

Женщина согласно кивала, но если бы Света знала, как тяжело было матери ее отпускать! Но дочь была самостоятельной, уже отрезанным ломтем, и у нее своя жизнь.

Буквально через два дня в доме Полины Яковлевны появился телефон. Уж как это устроил Яша, женщина так никогда и не узнала.

– Вот, мам, теперь нам будет проще общаться. Я буду звонить тебе каждую неделю, – сказала Света, обнимая мать.

Девушка не знала, что мама в это время думала о том, что не нужен ей этот трындычащий аппарат, а лучше бы девочка осталась с ней. А на следующий день молодая семья покинула отчий дом. Полина Яковлевна плакала тихо, пока упаковывали чемоданы. Она посматривала на машину, приехавшую за ее детьми из города и теперь стоящую во дворе. Вот сядут в нее Яша, Света и Ромала, и увезет она их неведомо куда. Адреса Света не оставляла. Мать понимала, что она сама, скорее всего, просто не знает, куда везет ее муж. Она просто следует за ним. «И в радости, и в горе, и в болезни, и в здравии»… Почему-то эти слова вспомнились женщине. А еще пришла мысль о женах декабристов, которые следовали за мужьями в ссылку, в холодную и голодную Сибирь. Шли по велению сердца, по любви и еще потому, что перед алтарем поклялись в верности друг другу. Женщина вспомнила, как не пошла в церковь на венчание Яши и Светы. Она помнит лишь, каким одухотворенным было лицо дочери после священного обряда. И в первый раз она пожалела, что не вошла в храм Божий. Но прошлое не вернуть и не изменить. С ним нужно просто смириться, а сегодняшний день прожить так, чтобы завтра не было за него стыдно.

Сборы были закончены, и дети, расцеловав Полину Яковлевну, сели в машину. Та тронулась, и женщина еще долго стояла на дороге и смотрела вслед. А на заднем сидении мелькала светлая голова дочери, которая прижималась к плечу Яши. Видимо, и Свете было тоже тяжело уезжать, и душа так же разрывалась на части… А мать стояла и смотрела на дорогу до тех пор, пока машина не исчезла из виду.

***

Теперь дни для Полины Яковлевны превратились в ожидание звонка. Света звонила матери каждую пятницу и говорила с ней минут пятнадцать – двадцать. У них все было хорошо. Яша работает, Ромала растет, а Света сидит с ней дома. На свой день рождения, Новый год и 8 Марта женщина получила большие посылки, в которых были и дефицитные продукты, и вещи.

– Мне бы тебе посылку отправить. Я вам носков навязала, – говорила мать.

– Ой, мам! Да у нас все есть, – отвечала та, – нам ничего не надо, а носки я сама связала. Так что не беспокойся.

Но женщина не могла не беспокоиться. Сердце ныло и ныло. Конечно, Света в течение последних пяти лет жила самостоятельно, но Полина Яковлевна знала, что в любой момент может приехать к ней, и прижать свое чадушко к груди. А теперь? Света всякий раз звонила из разных городов. Скитается ее девочка по просторам необъятной родины и не имеет своего угла. И произошло то, чего Света так опасалась: сидит в кибитке и мотается по стране. Ну и что, что не кибитка, не все ли равно? Машина ль, кибитка ли – невелика разница. Суть-то та же!

В апреле, в одну из пятниц, позвонил Яша.

– А Света где? – спросила встревоженно мать.

– Да вы не беспокойтесь, Полина Яковлевна, – успокоил зять, – они в больнице лежат. Отит у малышки, да их уже завтра выписывают. Просто Света сказала, что если вам сегодня не позвонить, то вы переживать будете. Так что она вам в понедельник позвонит.

Девушка действительно перезвонила, и долго разговаривала с матерью. Женщина успокоилась, она понимала, что дети болеют, как же иначе.

Весна грязная и слякотная, наконец-то, завершилась. Май расцветал, природа зеленела с каждым днем все больше и больше. Солнце отражалось миллион раз в каплях росы. Молодые зеленые листочки просвечивали насквозь, и тоненькие линии на них напоминали линии на ладонях руки.

Света все так же звонила матери каждую пятницу. Но Полина Яковлевна услышала как-то раз в голосе дочери нотки усталости.

– Что с тобой? – спросила она.

– Да все нормально, мама, – отозвалась та, – так, чуть-чуть заболела.

– Что значит «чуть-чуть»? Как можно заболеть чуть-чуть?

Света вздохнула.

– Просто немного недомогаю.

– А ты к врачу ходила?

– Да.

– Что говорят? Чем болеешь?

Девушка на другом конце провода опять вздохнула. И тут Полине Яковлевне – явно, не в добрый час – вспомнились слова старой цыганки, предрекающие смерть Свете.

– А ну, быстро говори, что с тобой? – крикнула она, прижимая трубку к уху.

– Да ничего страшного, – ответила дочь, – скоро пройдет.