Чтение онлайн

– А что его ждет, если я уйду? – тихо спросила Света.

Цыганка хитро прищурилась.

– А что происходит, когда солнца на небе нет, да луна не светит? – произнесла она, отпуская из своих костлявых пальцев руку девушки.

– Но вы же сами сказали, что я буду светом для него, – напомнила Света.

– Это произойдет, если ты останешься, – уточнила Ромала.

Девушка опустила голову. Потом вновь посмотрела на цыганку.

– То есть, если я сейчас уйду, то буду жить долго, но без любви и счастья, а Яша будет идти по жизни, как слепой. А если останусь, то мы будем счастливы с Яшей. И даже после моей смерти в его жизни будет свет, так? – подвела итог Света.

Ромала кивнула.

Девушка вздохнула, отвернулась. Не каждый день человеку предоставляют выбор судьбы. Зачастую мы принимаем решение спонтанно и только потом понимаем, что эти решения были судьбоносными. Света размышляла: жить долго – это хорошо, но жить счастливой – намного лучше. Как в той известной поговорке: жить – хорошо, а хорошо жить – еще лучше. Девушка не знала, о чем промолчала старуха: если она сейчас уйдет, Яшу поймают, осудят и убьют в тюрьме. Но Ромала знала: скажи она это, и девушка без раздумий выберет парня и короткую жизнь для себя.

Света тут повернулась к бабке, и глаза ее лучились радостью.

– Я люблю Яшу, а он меня, – произнесла она, – хочу идти по жизни с ним рядом. И быть светом для него и после смерти.

Ромала недовольно заворчала, усаживаясь обратно на свое место. Она бросила взгляд на нее и махнула костлявой рукой; браслеты коротко звякнули.

– Ступай, вон твоя судьба идет, – сказала она.

Света оглянулась и увидела Яшу, идущего к ней. Она поспешила к нему навстречу, и они вдвоем пошли к старой пасеке покойного деда Светланы. А небо заволакивало черными тучами, да вдали уже слышался гром. Надвигалась гроза.

Пасека когда-то была богатой. После смерти деда ее забросили, и от былого величия остался лишь покосившийся на одну сторону сарай с прогнившей крышей. В этом сарайчике трудно было узнать крепкий домик пасечника. В стенах появились прорехи, крыша бежала, а дверь болталась на одной петле. Внутри тоже было убого: в углу валялась неизвестно кем принесенная охапка сена, которая вполне могла бы сгодиться в качестве постели для случайного гостя. И именно сюда привела Света Яшу. Он приколотил обломком кирпича кое-где доски, повесил дверь. Девушка глядела на него, и ей казалось это неким подобием семейной жизни: муж строит жилье, а жена накрывает на стол.

– Пойдем искупаемся, – предложил Яша.

Света выглянула в окно.

– Так там гроза собирается, – заметила она.

Цыган рассмеялся:

– А перед грозой, знаешь, какая вода теплая.

– Да я и купальника-то не взяла, – пробормотала она.

– Глупости, – фыркнул парень и потащил ее за руку.

Когда они подбежали к реке, небо уже было черным, и его иногда прорезала молния. Ветер усилился, и тоненькие березки гнулись под его железной рукой. Яша бежал впереди, Света отстала от него, а потом и вовсе остановилась на крутом берегу. А цыган скидывал с себя одежду, и она не могла отвести взор от красивого тела. Ей бы смутиться и отвести глаза, но она не могла, лишь руки убирали волосы, которые лезли в глаза.

– Света, идем… – закричал он, но конец фразы она не расслышала, тот потонул в грохоте приближающейся грозы. Парень в одних трусах бросился в воду, а Света медленно шла к реке. Она видела мелькнувшую над волнами черную голову любимого, и ей почему-то было страшно. Вот он нырнул и, казалось, целую вечность не показывался на поверхности. Но вынырнул совсем близко от берега и стал выходить из воды. Его черные кудри были прилизаны, а тяжелые капли бежали по стройному подтянутому торсу. И от этих капель не было сил отвести взгляд. Света почувствовала себя развратницей, но ей хотелось прикоснуться руками к его обнаженной покрытой черными волосками груди. А еще поцеловать. Всего покрыть поцелуями, принадлежать ему. Ей было стыдно за эти мысли, но они словно ополчили ее мозг. А Яша приближался к ней все ближе и ближе. Его красивое лицо светилось радостью, он поднял одежду, и тут на землю упали первые тяжелые капли дождя.

– Дождь начинается, – сказал он и посмотрел на девушку.

Та кивнула и протянула к нему руку. Он сжал горячие пальцы любимой в своих мокрых и холодных ладонях. Лес притих, и даже ветер перестал чесать его гриву. А через секунду на землю, словно топор палача, рухнул ливень. Парочка вскрикнула и бросилась в домик. Но к нему они подбежали, промокнув до нитки. Света смеялась, как ребенок, которому разрешили побегать по лужам. Дверь была распахнута настежь, а дождь стоял сплошной стеной за ней. Девушка сняла шлепанцы и выставила босые грязные ноги под поток, взявшись рукой за косяк. Яша смотрел на нее, на ее счастливое лицо. Потом его взгляд стал блуждать по ее ладной фигурке. Футболка и брючки намокли и облепили стройное тело. Он увидел темные круги сосков, которые топорщились, и так и манили к себе. Во рту у парня мгновенно пересохло, и он шагнул к любимой. Она почувствовала его за своей спиной. Руки Яши заскользили по мокрой одежде девушки. Она замерла на миг, а потом прижалась спиной к груди родного человека, а пальцы коснулись щеки парня.

– С ума от тебя схожу, – прошептал он, разворачивая ее к себе лицом. Она улыбнулась и потянулась к нему. Ладони легли на голые плечи парня, и она прильнула к Яше всем телом, жаждущим ласк и любви.

– Люблю тебя, – сказала она…

А за порогом хлестал дождь, просачиваясь через дырявую крышу сарайчика. Да ветер норовил сорвать кровлю с их убежища, да дверь унести прочь, вот только влюбленным и дела не было ни до чего в этом грешном мире.

***

Через два дня Света вернулась в село. Мать заглядывало ей в лицо, и всякий раз девушка отводила взгляд. Теперь ей было стыдно. Как прошли эти дни, она никому никогда не рассказывала. Но то, что это были самые счастливые дни в ее жизни, она знала наверняка. Ведь она провела их рядом с любимым мужчиной, мужем. Света вздрагивала от ошалевших мыслей, воспоминаний. Яша не обещал жениться на ней.

– Ты и так теперь моя жена, – сказал он. Света в ответ улыбнулась.

Мать, увидев счастливую дочку, тяжело вздохнула. Если сплетницы села узнают, где провела эти дни Света, рты им вовек не закрыть. Участковый с Матушкиным та и не нашли Яшу. Они попытались оставить своего человека следить за табором, но цыгане заявили, что не потерпят чужака на своей территории. Вот и ушли погорельцы не солоно хлебавши. Понятно, что о пожарах никто не забыл и не простил, но они прекрасно понимали, что и у цыган память хорошая, поэтому на рожон не лезли.

Яшу в таборе приняли с распростертыми объятьями. Свету же мать встретила хмуро. Девушка не докучала ей, и тенью скользила по дому, что-то напевая под нос. Полина Яковлевна же за ней следила в оба: не тошнит ли по утрам, не потянуло ли на соленое. Но девушка вела себя как обычно, только в глазах появилось нечто, что не имеет названия, но именно оно отличает женщину от девушки. Наверно, это появилось в глазах Евы, когда она вкусила яблоко с древа Познания.

Лето катилось к своему финалу. Люди собирали урожай, в колхозе готовились к зиме. Света стала говорить об институте. О Яше она даже не заикалась, но это была лишь видимость. Мать видела, как дочь вдруг становилась грустной, глядя на календарь.

– Как быстро лето пролетело, – сказала она однажды.

Полина Яковлевна взглянула на нее и задала вопрос, который мучил ее уже давно:

– Света, а какие планы у Яши?

Девушка посмотрела на мать.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– То самое, – не выдержала та.

Света покраснела.

– Свадьбы не будет, если ты об этом, – тихо ответила она.

– А что будет? Что? А если ты понесла от него, что тогда, а?

Девушка посмотрела на побагровевшую мать. А что тут ответить? Мать вдруг вскинула глаза и побледнела, шагнула к дочери, и, схватив ту за руку, зашипела: