Нити Жизни
Шрифт:
«К сихиртя ограничения! А Энтина сразу ко Нга!» – Эслин так рассвирепела, что выругалась как северяне и не заметила. – «Брошусь с Нитью. Поймает ее. Выиграю время. Выхвачу из сапога кинжал и уничтожу! Воткну и проверну! Изрежу! Довольно уже, я сделаю это, и пропадай душа!»
Она шевельнула ногой, ощущая кинжал, взялась за Нить и пару раз перебросила ее из руки в руку примеряясь. Основная схватка отступила от них, но она едва это отметила – между ними с Энтином напряженно гудели нити основы, их связь была почти интимной. Кто же одержит верх?
Пора! Эслин двинулась к министру, готовая метнуть в него Красную, как вдруг увидела за спиной Энтина шевеление, блеск металла, и испугалась до смерти.
«Не сметь! Нет! Он мой! Мой!».
Она метнула свое пылающее копье почти не целясь, и, еще в кратчайший миг полета, поняла, что опоздала. Нэвлис уже вынимал из спины Энтина саблю с идиотской золоченой ручкой, когда в грудь министра влетела ее Нить.
Эслин упала на колени и зарыдала, увидев, как господин Коэн роняет челнок, в полнейшем неверии таращится на свою противницу, и мешком валится к ее ногам. Из-под тела побежали ручьи крови. Нэвлис невозмутимо достал платок и протер лезвие, прошипев:
– Это вам за Еллия Канкрина, за платину, и за меня, министр. Ступайте на покой, я буду достойным заместителем.
– Зачем, зачем?! – Эслин бросилась на него и со всех сил заехала кулаком по скуле.
Голова Нэвлиса мотнулась, и он отпустил на шаг.
– Ты что, дура?! Сама же просила! – заорал он в ответ, прижимая руку к лицу.
Эслин бросилась обратно к телу Энтина. Почему-то казалось важным проверить, а вдруг он остался жив?
– Не благодари! – выкрикнул напоследок Нэвлис и ушел, сплевывая кровь.
А Эслин показалось, что министр вздохнул, подняв грудь, и вспомнила про деретников. Возможность увидеть его возвращение из мертвых ее уж точно не прельщала. Почти не глядя, Эслин одним ударом отсекла голову Энтина, всхлипнула, взяла за волосы и положила ему между ног лицом вниз. Горечь поражения, разъедающая обида на Нэвлиса и потаенное облегчение далекими звездами тихо засияли внутри. Теперь они останутся на небосводе ее чувств надолго. Эслин резко выдохнула, подняла ножницы и челнок с земли, и начала отступать. Красная сила вытекала из тела, словно из переполненной ванной вынули пробку.
Губительные ножницы напрочь отсекли преимущество ткачих, треть горной армии полегла, но все же защитники Халганы отбили атаку, во многом благодаря стихиям. Живой огонь до сих пор жадно забивал свое ненасытное чрево трупами и солдатами короля. А вот трава и ветер перестали себя проявлять, и королева ощутила во рту привкус беды.
Эслин кинулась к пещере Зеленых изо всех сил, по пути высматривая коня. Наверняка Дархан уже там. А значит, пришло ее время вернуть пользу. Просто быть рядом, если это может помочь ему сохранить нового себя.
«Я должна вернуть пользу. Я хоть где-то должна успеть!».
Глава 37. Старый обряд
Скала под ногами стала мягкой, стопы тонули в ней. Земля дышала с ним в унисон, обещала покой, насыщала любовью. Все шаманы из нее вышли, все и вернутся в нагретую постель на закате жизни.
Травы – покров земли, росли сквозь него, насыщая соками мышцы и органы, укрепляя кости. Его тело продолжилось в длинных запутанных корнях, разрослось и выстрелило вверх незримыми отростками. Он видел вокруг беспредельно огромный мир, и ощущал себя его неотъемлемой родной частью. И творил. Зелень быстро прорастала в низине, откуда грубо и неразборчиво доносились обрывки прощальных песен жизни.
Поток силы вырос в разы. Чтобы провести его и не сбиться, чтобы сделать, что должно, приходилось все силы сосредоточить на ровном и глубоком дыхании. Дархан даже не сразу понял, что произошло, когда услышал взрыв вдалеке. Слишком долго звук катился до его сознания, а когда прибыл – камни тяжелых сокрушительных мыслей градом обрушились на него, выбивая из состояния единения со стихиями. Шамана понесло куда-то, поджилки затряслись от страха, грудь сдавило, глаза взрезал свет, он закричал и долго еще смотрел перед собой, пока не пришел в себя. А потом побежал, запинаясь и звучно дыша. В пещеру Зеленых. К Каму. Сармик кричал что-то ему в спину. Дар обернулся, не останавливаясь, и понял, что шаман Огня не кричит, а потрескивает, не открывая рта. Но он сумел разобрать его послание чутьем. Понял, что Смех обещает помочь раздобыть Золотые сани.
Бег очистил мысли. Теперь Дархан ощущал себя больше своего тела, отстраненно наблюдая, как невесомо оно бежит, как высоко подлетает несмотря на тяжелое одеяние. Кажется, его скорость сейчас сравнима со скоростью лошади. Не сбавляя ходу, он преодолел спуски и подъемы, все больше приближаясь к заветной пещере, и уже совсем на подходе к ней увидел, как ему навстречу двигаются семь фигур.
Кам шел во главе отряда и выглядел так, будто, попадись ему на пути каменная стена, прошел бы сквозь нее. Над ним парила Эхта, сзади вышагивал на негнущихся ногах напряженный Алимка с тотемом в руках, а окружали их уже знакомые духи четверо в телах мертвых солдат короля. Дархан замер, ощупывая взглядом тотем. Последний раз он видел его в детстве, и тогда на нем была кровь матери. Кажется, темные подтеки виднеются и сейчас. Захотелось подскочить, выхватить деревяшку и с криком разломать ее об колено, благо, что внутри никого не было. Но тогда бы путь длиною в жизнь оказался напрасен. Дар с трудом сглотнул ком неуместных чувств и сосредоточился на Каме. Почему тот еще на него не кинулся, если знает про смерть Маймы? Все же проведал про Уоюра?
Шаман Звука выглядел очень собранным и даже безучастным. Он бросил сквозь зубы, не глядя:
– Ликуй. Я тебя освобожу.
И, не дожидаясь ответа, сбросил с плеча походную сумку и принялся за подготовку, да еще и командовал солдатами.
– Круг. Тотем в центр. Поджечь полынь, пройти по границе и выйти вон.
Солдаты завыли и принялись за работу. Эхта зависла над ними как надсмотрщик, пристально следя за каждым их движением.
– Что они делают здесь, почему тебе подчиняются? – Дар разглядывал духов с отвращением и недоверием, и уже догадывался, какой будет ответ. Заметил на шее у каждого солдата нить, продетую в корень.
– Не додумался, Травник? Льняная нить и плакун-трава, – через плечо бросил Кам, развязывая свою поклажу. – Они вышли с нашим войском, и все крутились возле командования. Я сразу их вычислил и застиг врасплох.
– Управлять ими в чужих телах, пока те не развалятся. Это очень умно, Кам, – осторожно похвалил его Дархан. – Если трава действительно та. Внешне ее легко спутать со змеиной. Цветы один в один, только у плакун-травы листья растут попарно или по три, но равномерно, а у…
– Заткнись, – Кам обернулся и уперся в Дара покрасневшими от ярости глазами. В них так четко читалось желание убить любой ценой, что шаман почти ощутил, как его пронзают острые рога и втаптывают в грязь тяжелые копыта.
Он огляделся – подготовка шла гладко. Вот она, желанная цель на расстоянии полупальцев. И он ни за что не уступит мерзкопакостному абасы. Но как Кам решил выстроить обряд, на какой основе? Алимка стоял ровно и неподвижно как живой тотем, глядя в одну точку. Вот это и напрягло Травника больше всего.
– Подойди, – хрипло проговорил Кам, обернувшись через плечо. – Проведем обряд вместе. Уоюр отправится в тотем. Трава в Верхний мир. Затем ты ответишь за все – мы сразимся. Я сделаю все как надо. Я – истинный спаситель и единственный честный человек, похоже. Пора избавить Средний мир от всей погани. Очистись.