Чтение онлайн

Рыженькая неотрывно смотрела на него и кивала. Сармик взял кусок пихтовой коры из рук Дара, поджег и принялся окуривать подношения: лепешки, крупу, творог, сало, украшения, мех, монетки, водку.

– Но изгонять болезни и я могу, – бросил Дар. Вдруг ему тоже захотелось получить свою долю восторга, чего с ним давно не случалось. – В основном я именно лечу. А его вызывают хоронить, женить, на родах сторожить.

– Я вам верю, – серьезно кивнула девушка, вызвав у шаманов легкие улыбки. – А что вы сейчас делаете?

– А ты распорядилась насчет кобылы? – вопросом на вопрос ответил Сармик.

– Да, скоро приведут. А вы ее убьете? – вновь вернула вопрос Мизинец, напряженно сведя брови. Сармик не ответил ей, только стрельнул взглядом в Дархана. Он пожал плечами – видно будет. Затем отошел и воткнул длинный шест в землю и приказал девушке отойти в сторону. Посмотрел на Длинного – этому не впервой проводить совместный обряд, тогда как изгою внове. Кто начнет? Как им друг друга не сбить?

Сармик уверенно подошел к шесту и принялся медленно постукивать колотушкой по краю бубна. Зеваки, которые следили за ними и переговаривались, замолчали. Хищный шаман тихо запел. Постепенно его голос набирал силу, а удары становились громче и быстрее. Люди смотрели с удивлением и опаской. Многие слова были для них незнакомы, но Дар понимал, что Сармик созывает служебных духов и напитывается силой от своего мать-зверя. Сам он тоже двинулся по кругу в такт песне, потряхивая новорожденной шаманской погремушкой, поднял голову к небу и затянул горловое пение – низкое, дребезжащее, нечеловеческое. Сперва он еще контролировал звук так, чтобы они с Длинным дополняли друг друга, не перебивая, а затем отпустил мысли и ушел в ощущения. Удивительным образом, их голоса сплетались и сливались, усиливая друг друга. Тело двинулось вслед за пением – Дар ощутил, как его ноги вытянулись, шея напряглась под тяжестью рогов, а на загривке вырос горб. Он не смог сдержать рева, подражая Ыысаху. Если бы он смотрел сейчас на толпу, то заметил бы лица со смесью отвращения и любопытства, но с того момента шаман смотрел только в себя и духов вокруг. Невдалеке Сармик протяжно взвыл и Дархан вздрогнул всем телом, едва подавив желание убраться подальше. Что ж, теперь пора обращаться к Великим духам.

Шаман с усилием направил внимание в Средний мир и выцепил глазами молодую черную кобылу с белым лбом, которую держала под уздцы Голубая. Лошадь тут же заволновалась, дернулась, но Длинный уверенно перехватил у нее упряжь и подтащил жертвенное животное к центру. На подмогу к нему поспешили крепкие помощницы рыженькой – втроем они стреножили кобылу и уложили на землю. Дархан достал из-под плаща свой новый кинжал и быстро сделал короткий надрез на шее животного. Лошадь захрапела, но Дар слышал и видел ее как сквозь туман. А вот кровь, хлынувшая упругой струйкой, пульсировала и горела в его глазах. Он подставил заготовленный кубок и наполнил его доверху. Отметил, что ни капли не пролилось на землю против его воли – хороший знак.

Четверть крови он вылил на горячие угли – дым с резким шипением взвился в небо. Вторую часть впитала земля, да так быстро, словно неделями не видела влаги. Третью плеснул вверх для Сильфа, а четвертая отправилась в миску с водой из ближайшей реки. Затем шаман перешел к водке и смочив пальцы, разбрызгал ее на четыре стороны света начиная с востока, сделал глоток сам и вновь затянул песню. На этот раз он вел, а Сармик подпевал. Дархан поблагодарил Великих духов стихий и хозяев местности, сопровождая слова поклонами и воздеванием рук. Огонь поднялся и танцевал вместе с ним, теплый ветер ласково перебирал бахрому над глазами, почва под ногами гудела, и даже вода с любопытством выплескивалась из кувшина. Сабдаки вновь покинули гнезда и закружились над их костром. В этот раз кричали они восторженно, смело спускались, чтобы присмотреться и принюхаться к подаркам, как бы невзначай задевая шаманов крыльями. Дар совершенно забыл, кто он есть и что его тревожит. Он ощущал себя частью потока, проводником, посыльным, дверью из мира людей в мир духов, рычагом, поворот которого может в корне изменить обряд.

Он набрал полную грудь воздуха и объяснил окружающим духам свои намерения, а следом попросил помощи в предстоящем бою. Удары бубна Сармика будто придавали веса и осязания его словам. Сабдаки вторили ему весело и игриво, да и стихии явно проявляли благосклонность – ничего дурного за время обряда не произошло, вечер оставался теплым и приятным, да и небо обрело мистический пурпурный цвет с огненными всполохами зарева на западе. Солнце еще заходило, а на другой стороне уже воцарилась аристократично-бледная луна.

Сармик решил проверить успех их работы лично. Он поднял один из небольших камешков, которые лежали в центре круга, нашел в толпе их рыженькую помощницу и вложил ей камень в руку:

– Проси у духов, чего хочется, и кинь в огонь!

Голубая сжала камень в обеих руках перед грудью, прокашлялась и выпалила:

– Хочу, чтобы моя госпожа осталась цела и невредима после этой битвы!

Кинув камень в огонь, она вопросительно взглянула на Сармика. Тот невозмутимо постоял, раскачиваясь на пятках, а потом подошел к костру, запустил в него руку и неторопливо вынул разогретый камень, вызвав изумленный вздох зевак.

Когда он вновь приблизился к Мизинцу, несколько рук из толпы потянулись потрогать камень, и все отпрянули, ощутив жар. Хищный шаман благосклонно позволил устроить проверку, а затем лизнул камень языком и дунул прямо в лицо Голубой. Та покраснела и тут же побледнела.

Дархан медленно начал выходить из транса и все больше всматриваться в возбужденных людей вокруг. Подружка Эслин была такой миленькой, невысокой и трепетной, но стояла, воинственно сжав кулаки возле бедер и смело смотрела на Сармика, приподняв лицо. Тот взял девушку за подбородок и произнес:

– Духи места позволяют вам с подругами сохранить ее тело, но о душе не просите.

Видя, что Смех еще находится в измененном сознании, Дар тут же двинулся к нему, чтобы вызнать подробности, но тут услышал резкий окрик:

– Эй, что здесь происходит?

Толпа почтительно расступилась и пропустила воинственно настроенную женщину с орлиным профилем и длинным хвостом черных волос. Ее сопровождали две светловолосые спутницы: у одной волосы напоминали львиную гриву, а у другой – завитки виноградной лозы. Черноволосая не решилась подходить к костру, но продолжила сурово:

– Еще раз. Что за мракобесие? Покой пещеры Зеленых оскверняют. Невдалеке от нее проходят кровавые ритуалы. Королевское войско приближается к Халгане, и тут же появляется сомнительный гонец и охотно делится сведениями о передвижении министра! И все это в первые два дня правления новой королевы! По мне, так это хотя бы странно, согласны? Беру на себя ответственность заключить всех троих под стражу до выяснения.

Две светловолосые в это время медленно обходили шаманов по кругу с разных сторон, а в руке черноволосой проявился красный искрящийся пистолет, в дуле которого шевелилась Красная Нить.

– Отойдите! – скомандовала она.

И люди медленно попятились. Лишь Голубая и Средняя остались на месте. Сармик следил за двумя блондинками отрешенным непонимающим взглядом, да и Дархан не был уверен, что уловил смысл услышанных слов. Однако намерения женщин читались ясно, поэтому он попытался сообразить, как дать отпор так, чтобы и не нанести ущерб, и не получить урон. В голову, как назло, ничего не лезло, но сила вокруг него начала уплотняться сама собой, а в голове возник четкий и до боли знакомый образ…

Халгана

Закончив совещание, Эслин, как парусник по поверхности волн, полетела к месту обряда. По пути она несколько раз подпрыгнула на кочках, споткнувшись, сбила носки на обоих сапогах, и даже не обратила на это внимания. Королева беззвучно шевелила губами и гоняла перед внутренним взором свои действия: все ли учла, всех ли привлекла? Но, увидев костер, шаманов и зачарованную толпу, вынырнула в реальность, и больше не отрывалась от фигур, танцующих с пламенем.