Чтение онлайн

Неизвестно, сколько времени прошло, но тут над ухом звучно застучало, будто кто-то быстро потряс мелкую гальку в деревянном коробе. Нэвлис подскочил и ошалело закрутил головой. Ничего, кроме густой тьмы и очертаний мебели в ней. Он сбросил ноги на пол и подошел к окну, щурясь спросонья. Лишь фонари разливали на брусчатку масляно-желтые лужи света, да пара гуляк дурными голосами напевали песенку про милую голубку.

И все же смутная тревога проснулась вместе с ним, и Нэвлис пошел проверить остальных. Едва он открыл дверь в комнату Кама, в ушах взвыл ветер с отголосками песни волков. Окно было закрыто, кровать пустовала. В другой комнате свернулся на узкой койке мирно дремлющий Алимка, а Сармик в полутьме мастерил самокрутку, оседлав проем открытого окна – одна нога болталась на улице, другая в комнате. Увидев своего господина, он дружелюбно поманил его к себе.

– Почему не сообщил, что Кама до сих пор нет? – гневно спросил Нэвлис, подлетая к нему.

– Так он же искру пошел высекать. Небось еще угли ворошит своей кочергой, – пожал плечами Сармик.

– Изморози тебе на мозги, какие угли? Майма еще дотемна должна была вернуться во дворец городничего, а он – проводить ее и прийти сюда! – разозлился Лис и потряс Алимку. – Эй, парень, вставай! Собирайтесь оба, уезжаем. Похоже, Кам в беде.

Бросив ключ в ящик для почты, Алимка взялся за ручку входной двери дома и неожиданно вылетел вперед, так как дверь рванули снаружи. На пороге стояло несколько жандармов. Без лишних слов одни скрутили троицу, а другие вломились в квартиру, переворачивая обстановку вверх дном. Заломленные руки отозвались резкой болью. Нэвлис скрежетнул зубами и рявкнул:

– Кто главный? По какому праву?

Никто и не обернулся, только руки выкрутили еще сильнее. Алимка отважно поддержал его:

– Да вы хоть знаете, кто это? Это советник господина Энтина! Новый!

– Верно! Я его охранник, это – секретарь, а вы, считай, трупы! – поддержал его Сармик.

Полицаи издевательски заржали. Тот, что держал Сармика, намотал его косы на кулак, заставив шамана зарычать.

– Нам приказано взять под стражу некую Эслин Максуд и ее сообщников, – холодно пояснил высокий страж порядка с узким бугристым лбом, офицер, судя по нашивкам на рукаве.

– Вашу некую я лично сдал вчера господину Коэну. И он ждет меня через неделю в столице! А теперь молитесь, чтобы я ему рассказал про мое задержание сухо! Потому что, если я добавлю красок, вас отдадут под трибунал! – четко и яростно выплюнул Нэвлис.

Офицер задумчиво посмотрел на него, но наконец уверенно заключил:

– Не, мы такие истории про братьев, секретарей и друзей племянников каждый день слышим. И у каждой собаки такие чины, что неясно, кто дороги-то у нас подметает и коней подковывает. Выводите их!

– Верю, ну и что ж? Не боишься за сотнями лживых историй, пропустить настоящую? Я что, похож на простолюдина? Ну-ка, засунь руку мне в карман пиджака!

Тот, что держал Лиса, поймал кивок командира, запустил руку в его карман и присвистнул:

– Хороший кошелек, кожа отличная, выделка. И непустой! Спасибо за подарок!

– Да в другой, пня обрубок королобый! – дернулся Нэвлис.

Страж порядка уверенно погрузился в другой карман и передал командиру именную карточку Энтина с его вензелем. Стащить ее со стола, пока министр отвлекся на Эслин, было лучшим решением. Пусть это не письмо и не грамота, но все же на дороге такие вещи не валяются. Вкупе с уверенным поведением северян уловка сработала.

– А почему вы тут квартируетесь, а не в комнатах у нашего головы? – пробубнил офицер, подавая сигнал, чтобы троицу отпустили.

– А может я оригинал. Люблю, порой, как простые смертные, – Нэвлис с превеликим недовольством поправил на себе пиджак, вернул свой кошелек на место и расчесал складным гребнем волосы.

– Ну что ж, господин оригинал. Тогда проследуйте с нами прямо к начальству, пусть они разбираются. Сдайте оружие. И этого обыщите.

Сармик вопросительно взглянул на Нэвлиса, тот закатил глаза и кивнул:

– Пусть. Нам как раз туда. Только руки не распускать больше, а то мой охранник на вас уже зуб держит.

Им разрешили забрать и оседлать своих лошадей, взяли в кольцо и повезли по безлюдному проспекту к знакомому голубому дворцу. У ворот городничего жизнь кипела – вооруженный конный отряд вылетел за ворота и помчался за кем-то по ночным улицам, а в небольшом парке перед дворцом с земли поднимались обожженные люди, в одежде с подпалинами. Некоторые держались за уши, из которых вились по шее черные струйки. У ворот плевался и отчаянно жестикулировал сам городской глава – полный, одетый в черный парчовый костюм и берет с блестящими на тусклом свете камнями. Он сбивчиво выговаривал своему подчиненному:

– Пьян, свинья? Непостижимо! Что вы мне рассказываете… Вам дали простой приказ – задержать подозреваемую. Женщину! Без оружия! Пусть она и со спутником появилась. Безоружным! Как вы могли проглядеть на них взрывчатку и тот момент, когда они ее подожгли? Учитывая площадь поражения, они просто не могли это сделать по щелчку, как вы мне тут доказываете! Хватит мямлить, язык прикажу вырезать!

– Похоже, приятели нас не дождались, так что и мы задерживаться не станем, – лениво проговорил Нэвлис.

В ответ на это Сармик сжал бока коня коленями и принялся тихонько стучать по бубну, водя подушечками пальцев по большому кругу.

– Не время музицировать. Повесь штуковину обратно, – предупредил его конвоир, но Сармик широко улыбнулся ему, обнажив слегка заостренные клыки:

– Не, ты дослушай, – и тревожной дробью забил по центру бубна, а потом с размаху поставил точку ладонью.

Воздух вокруг них завихрился и прямо под ногами шаманского коня возникли силуэты горбатых псов с тремя хвостами. Нэвлис раньше не видел их такими, да еще втрое выросшими в размере. Лошади отпрянули, попятились, встали на дыбы, заржали. Конвоиры закричали благим матом, лихо сдернули с плеч ружья и принялись палить по зверям, но тщетно – пули пролетали мимо, а питомцы не теряли зря времени – с дикой яростью они набросились на коней. От ворот к ним побежали остатки стражи городничего. Нэвлис с трудом удержал своего скакуна, крикнул Алимке, и вдвоем они было помчались прочь из города, но случайная пуля попала в круп коня Лиса, и тот так взбрыкнул, что выкинул его из седла. К несчастью, одна нога Нэвлиса застряла в стремени, и он сильно ударился затылком, а затем пропахал носом землю, пока носок сапога не освободился. Алимка остановился и бросился ему на помощь. Сквозь искры в глазах Нэвлис увидел, как Сармик соскальзывает на землю и отвязывает свои ножны с мечом от седла жандарма.

Дико рычащие твари заняли собой все внимание защитников города, но их призрачные тела прекрасно пропускали пули, и одна из них случайно влетела Смеху прямо в бедро. Он взвыл не хуже своих любимцев, перекинул ремень ножен через плечо и, оттолкнувшись здоровой ногой от стремени, перекинул больную через спину лошади. Оставшаяся стража палила уже без разбора, некоторые просто отступали, городской глава то ли ругался, то ли молился, пока его тащили к дворцу. Наконец, Сармик присоединился к Алимке и Лису, который забрался на коня юноши и вцепился в парня.

Их никто не преследовал, но впереди у ворот полыхало пламя. Горели рыночные палатки, встречавшие путников при въезде. Оттуда же неслись крики и пальба. Забил пожарный колокол. Нэвлис крикнул, что хорошо бы объехать эту заварушку, но Алимка и Сармик уже направили коней в самое месиво. Хищного шамана догнали его питомцы и теперь бежали впереди, огрызаясь по сторонам. Вдруг они отвернули от курса, резко забрали вправо и растворились в воздухе. Лошади тоже свернули, и вовремя – раздался взрыв, и звуковая волна отбросила людей, скакунов и вещи. Нэвлис зажмурился. К счастью, их задело лишь по дуге, а проход между горящими рядами вывел прямиком за городские ворота, где в центре воронки обессилевший Кам выпустил из рук варган, подхватил осевшую Майму и побрел по дороге вон из Трисориса.