Чтение онлайн

Из горла вырывались булькающие звуки, смешанные с кровью. Она чувствовала, как тёплая жидкость стекает по подбородку, капает на землю. Глаза застилала пелена, но она всё ещё пыталась разглядеть хоть что-то — хоть проблеск света, хоть надежду.

Но вокруг была только тьма. И тишина. Лишь её собственное хриплое дыхание, прерывистое, всё более слабое.

Она попыталась поднять голову — и тут увидела.

Над ней склонилось лицо. Старое, измождённое, с глубокими морщинами, похожими на трещины в камне. Глаза — чёрные, бездонные, с вертикальными зрачками, как у змеи — внимательно вглядывались в неё. Губы старика растянулись в улыбке, обнажив жёлтые, острые зубы.

— Вот и всё… — прошептал он, и его голос звучал, будто шелест сухих листьев. — Ты пришла.

Соня хотела закричать, но из горла вырвался лишь кровавый всхлип. Она пыталась отползти, но тело больше не принадлежало ей. Руки безвольно упали на землю.

В глазах потемнело. Образы расплывались: лицо старика, тьма, огонёк, который она так отчаянно искала… Всё слилось в один сплошной мрак.

Последнее, что она почувствовала — холод. Не тот, что пробирал её в лесу, а другой — глубокий, вечный, проникающий в самую душу.

И последнее, что она услышала — смех старика, тихий, торжествующий, растворяющийся в безмолвии ночи.

День стоял ясный, солнечный — лучи пробивались сквозь листву, рассыпаясь по земле золотыми пятнами. Катя и Артём сидели у палаток, лениво перебрасываясь фразами. Рядом потрескивал едва живой костёр, от которого поднимался тонкий столбик дыма.

Катя потянулась за бутылкой воды, сделала глоток и невольно посмотрела в ту сторону, куда ушли Максим и Соня.

— Интересно, как они там? — произнесла она скорее для себя, чем для Артёма.

Артём, полировавший лезвие ножа, поднял глаза:

— Да нормально всё с ними. Поищут Мишу и вернутся.

— Как думаешь, куда он делся? — спросила Катя.

Артём пожал плечами.

— Не знаю… Может, психанул из-за ссоры с Соней, ну и Макс на него наехал… Психанул, да ушёл.

— И куда он мог пойти? Мы из леса выйти не можем никак… — задумчиво ответила Катя.

— Да чёрт его знает… Мог в деревню эту уйти или просто куда глаза глядят.

— Соня сильно переживает из-за него. Теперь будет до потери пульса по лесу бродить, — Катя вздохнула. — Жалко её…

— Она не одна, с ней Макс. Думаю, что долго ходить не будут, скоро вернутся, — сказал Артём.

Но в его голосе не было полной уверенности. Он тоже поглядывал в ту сторону, где между деревьями ещё можно было разглядеть тропу.

Катя обхватила колени руками, подтянув их к груди.

— Всё равно как-то неспокойно. Соня… Она ведь такая впечатлительная. А Макс… Он всегда рвётся вперёд, не думая.

Артём хмыкнул, но промолчал. В глубине души он разделял её тревогу — просто не хотел поддаваться панике раньше времени.

Лес шумел вокруг — птицы перекликались, ветер шелестел листвой, где-то вдалеке стучал дятел. Но за этой привычной симфонией природы Катя улавливала что-то ещё — едва заметное напряжение, будто лес затаил дыхание.

— Ты слышишь? — вдруг спросила она, вскинув голову.

Артём замер, прислушиваясь.

— Что?

— Не знаю… — Катя нахмурилась. — Какой-то странный звук. Как будто… стон?

Артём медленно поднялся, вглядываясь в чащу. Тишина. Только ветер и птицы.

— Я ничего не слышу, — нахмурился он. — Может, тебе показалось?

Катя молчала и прислушивалась. Потом покачала головой:

— Да, наверное, показалось…

Артём почесал затылок.

— Катюш, может, приготовим что-нибудь поесть? Я голодный… Очень.

Впервые за этот день Катя улыбнулась.

— Давай приготовим, я тоже ужасно хочу есть!

Артём осторожно ступал по усыпанной хвоей земле, прислушиваясь к каждому шороху. В руках он держал охапку сухих веток — самых лучших, что удалось найти: не отсыревших, не покрытых мхом, идеально подходящих для поддержания огня. Вечер уже вступил в свои права — небо окрасилось в глубокие фиолетовые тона, а воздух стал ощутимо прохладнее.

Вернувшись к костру, Артём аккуратно подбросил ветки в пламя. Огонь радостно встрепенулся, жадно облизнул свежую древесину, разбрасывая вверх золотые искры. Пламя взметнулось выше, озаряя поляну тёплым, живым светом, оттесняя надвигающуюся темноту.

— Всё в порядке? — послышался голос Кати.

Она сидела у рюкзака, аккуратно раскладывая припасы на чистой ткани. Её движения были размеренными, почти ритуальными — будто сама процедура подготовки еды помогала ей сохранять душевное равновесие.

— Да, огонь теперь продержится долго, — ответил Артём, присаживаясь рядом.

Катя достала консервную банку с тушёнкой, пачку макарон, буханку хлеба, завёрнутую в пакет. Затем извлекла небольшой мешочек с овощами — морковью, огурцами и помидорами, чудом сохранившими свежесть.

— Ещё есть овощи, — сказала она, осторожно выкладывая их рядом. — Можно сделать салат. Просто, но хоть какое-то разнообразие.

Артём кивнул, глядя на разложенные припасы. В этот момент простая еда казалась не просто способом утолить голод — она становилась символом стабильности, напоминанием, что даже в глуши можно создать маленький островок уюта.

— Я съем всё, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — После такого дня любая пища — подарок.

Они принялись за приготовление ужина. Артём разжёг огонь посильнее, установил над ним котелок с водой. Катя тем временем открыла тушёнку, переложила мясо в отдельную миску. Макароны отправились в кипящую воду, а Катя, не теряя времени, стала нарезать овощи для салата.

Её движения были точными, выверенными. Нож легко скользил по моркови, превращая её в тонкие аккуратные полоски. Огурцы и помидоры она нарезала чуть крупнее, чтобы сохранить сочность. В качестве заправки использовала немного растительного масла из фляги и щепотку соли.

Пока макароны варились, Артём нарезал хлеб ломтиками, разложил их на плоском камне поближе к огню — пусть слегка подсушатся, станут ароматнее. Запах поджаренного хлеба мгновенно разнёсся по поляне, смешиваясь с ароматом тушёнки и свежих овощей.

Когда макароны достигли идеальной степени готовности, Катя слила воду, добавила в котелок тушёнку, тщательно перемешала. Блюдо приобрело насыщенный коричневатый оттенок, а его аромат стал ещё более манящим.

— Готово, — объявила она, снимая котелок с огня.