Чтение онлайн

Они разложили еду по мискам: горку ароматных макарон с мясом, свежий салат, хрустящие ломтики хлеба. Артём снял котелок с огня, в котором кипела вода, достал кружки, наполнил их кипятком, добавил сушёных трав — получился душистый травяной чай.

— Тут и ребятам хватит, — сказала Катя, оглядывая накрытый «стол». — Они наверняка будут очень голодные, когда вернутся.

Артём молча кивнул. Мысль о том, что Макс и Соня вот-вот появятся, давала надежду. Он представил, как они усталые, но живые выйдут из леса, увидят огонь, запах еды… И как все вместе они сядут у костра, обсудят, что делать дальше.

Они приступили к трапезе. Первый же глоток чая, первый кусочек горячей еды принесли невероятное облегчение. Усталость отступала, а тепло разливалось по всему телу, согревая не только физически, но и душевно.

— Никогда не думала, что макароны с тушёнкой могут быть такими вкусными, — призналась Катя, доедая салат. — Наверное, это всё костёр и свежий воздух.

— И компания, — добавил Артём, улыбнувшись. — Даже в такой ситуации можно найти что-то хорошее.

День окончательно уступил место ночи. Тёмно-синее небо усыпали звёзды, а луна, едва заметная за ветвями, бросала на землю призрачные блики. Костёр продолжал гореть, отбрасывая танцующие тени на деревья.

После ужина Катя почувствовала, как её накрывает волна усталости. Глаза сами собой слипались, а тело просилось в горизонтальное положение. Она зевнула, прикрыв рот рукой.

— Ты выглядишь уставшей, — заметил Артём. — Иди в палатку, Катюша, поспи. Я покараулю.

— Но… — она хотела возразить, но новый зевок прервал её.

— Никаких «но», — мягко, но твёрдо сказал он. — Ты нужна завтра бодрая и свежая. А я пока посижу у огня, присмотрю за костром.

Катя хотела было настаивать, что может помочь, но тело уже не слушалось. Она медленно поднялась, потянулась за спальником.

Он дождался, пока Катя устроится в палатке, затем снова повернулся к костру. Пламя играло, то разгораясь ярче, то притихая, словно дышало в такт его мыслям. Артём подбросил ещё веток, отрегулировал огонь, чтобы тот горел ровно и долго.

Тишина ночи окутала поляну. Лишь треск дров, редкие крики ночных птиц и отдалённый шум ветра нарушали покой. Артём сидел, обхватив колени руками, и смотрел на огонь. В его голове крутились мысли — о Кате, о пропавших друзьях, о том, что ждёт их завтра.

«Нужно держать себя в руках, — повторял он про себя. — Катя держится, значит, и я должен».

Он достал из рюкзака карту, разложил её на коленях, вглядываясь в извилистые линии троп и ручьёв. При свете костра очертания местности казались загадочными, почти мистическими. Артём мысленно прокладывал маршруты, прикидывал, куда могли направиться Макс и Соня, где стоит искать их завтра.

Время тянулось медленно. Костёр горел, отбрасывая длинные тени, а Артём продолжал сидеть, охраняя покой спящей Кати и ожидая возвращения друзей. В этой ночной тишине, у огня, он чувствовал странную смесь тревоги и решимости — но знал: пока он здесь, пока огонь горит, у них есть шанс.

Ночь опустилась на лес плотной, почти осязаемой пеленой. Артём сидел у костра, обхватив колени руками, и смотрел на танцующие языки пламени. Огонь, будто живое существо, то затихал, то вновь вспыхивал, выбрасывая в темноту россыпь искр. Треск дров звучал размеренно, почти убаюкивающе, но Артём не мог позволить себе расслабиться.

Катя давно уснула в палатке — он слышал её ровное дыхание сквозь плотную ткань. Это успокаивало: по крайней мере, один человек в безопасности, отдыхает. Но мысли Артёма были далеко — там, где в этой непроглядной тьме могли находиться Максим, Соня и Миша.

Он вспоминал их лица:

Максим — всегда собранный, с этой его привычкой потирать подбородок, когда он о чём-то серьёзно размышляет. «Главное — не паниковать, — любил повторять он. — Паника убивает быстрее, чем любая опасность». Соня — лёгкая, улыбчивая, с вечно растрёпанными волосами. Она умела находить радость в мелочах: в запахе утренней росы, в пении птиц, в случайной бабочке, прилетевшей к лагерю. Миша — молчаливый, но весёлый. Умеющий подбодрить весёлой песней.

«Где они сейчас? — думал Артём. — Что с ними? Успели найти укрытие? Или всё ещё бредут сквозь эту тьму?»

Костёр вдруг резко вспыхнул, выбросив вверх сноп искр, и Артём вздрогнул. В этот момент ему показалось, что где-то вдали, за линией деревьев, раздаётся звук. Негромкий, едва уловимый, но совершенно не похожий на обычные ночные шорохи леса.

Он замер, прислушиваясь. Звук повторился — теперь уже отчётливее. Это было… пение.

Не песня в привычном понимании, а скорее протяжный, монотонный напев, словно кто-то выводил одну и ту же мелодию без слов. Голос — если это был голос — тонул в ночной тишине, но при этом проникал в самое сознание, обволакивал, манил.

Артём медленно поднялся. Сердце билось чаще, но не от страха — от странного, почти гипнотического влечения. Пение звучало всё яснее, будто невидимая нить тянулась от его ушей прямо к душе, заставляя шаг за шагом двигаться вперёд.

Он бросил последний взгляд на палатку, где спала Катя. Оставить её одну? Но что, если это — голос кого-то из пропавших? Что, если Максим, Соня или Миша пытаются подать знак?

«Надо проверить», — решил он, и этот внутренний голос звучал так убедительно, что сопротивляться было невозможно.

Тропинка, ведущая к озеру, начиналась сразу за костром. Днём она казалась простой и безопасной — узкая, протоптанная, с мягкими корнями, выступающими из земли. Но ночью всё изменилось. Деревья, стоявшие по обе стороны, превратились в молчаливых стражей с раскидистыми ветвями, похожими на когтистые лапы. Трава под ногами шелестела так, будто переговаривалась с кем-то невидимым.

Артём шёл медленно, почти на ощупь. Лунный свет пробивался сквозь листву редкими пятнами, создавая причудливую игру теней. Казалось, что за каждым деревом кто-то прячется, наблюдает, ждёт.

Пение становилось всё отчётливее. Теперь Артём мог различить ритм — медленный, завораживающий, словно биение огромного сердца. Он не понимал, мужской это голос или женский, человеческий ли вообще. Звук то поднимался, то опускался, вибрировал, проникая в каждую клеточку тела.

«Это может быть опасно», — мелькнула трезвая мысль.

Но другая, более сильная, тут же возразила: «А если это Соня? Или Максим? Или Миша? Они могли потеряться, могли нуждаться в помощи. Я не могу просто сидеть у костра».