Чтение онлайн

–  Ну, ты глазастый!

–  А то ж! Я ж не зря из семьи, где были 'амурчики'!

–  Какие это амурчики? С луками?

–  Ага.

–  Кончайте трепаться!

Снимаю с упора, тщательно - понятно, что такой возможный противник будет серьезной угрозой. Людей долго не удается засечь, наконец, там проходят два человека - один в ментовской форме, другой - штатский, у обоих что-то длинное, но не калаши.

–  Итак, какие мысли?

–  Мысли такие, что соваться под пулеметы как-то стремно. Если это свои - один коленкор, а если нет - то мы и вякнуть не успеем.

–  Фифти - фифти.

–  Пошли обратно…

Дмитрий все это время пытается шариться в эфире, но как-то нефертикуляписто это у него получается. Пока ничьих переговоров не поймал.

Быстро проводится блиц-опрос - соваться ли нам туда, где стоят БТР?

Результаты не удивляют - практически все единогласно решают этого не делать.

В скором времени, убедившись, что в АТЭП ворота настежь и никого нету, просачиваемся дальше, вдоль забора.

–  Тут завод - для рыбаков какую-то механику делали… А сейчас - вот тут и мои. Выходим аккуратно, а то шарнут сгоряча…

Я почему-то ожидал, что домашние сидят в каком-то лодочном гараже - а они в целом довольно комфортно разместились в домике не то сторожа, не то диспетчера - видна пристань, причалы - если это и не яхт клуб, то что-то похожее. Подступы просматриваются - и простреливаются. Но тут чисто - ни живых, ни мертвых.

На всякий пожарный выставляем часовых, после чего, наконец, происходит встреча. Нельзя сказать, что шибко радостная. Как - никак двое тяжелораненых - по одному в каждой семье. Поэтому радость быстро стихает, как только узнают о последних событиях.

Всего тут шесть человек - старушка, две женщины и трое детей - от девушки на выданье до погодков мальчишки и девчонки лет семи - восьми. Два ружья - у решительной на вид женщины, оказавшейся как раз Ларисой Ивановной - и у старушки.

Держат уверенно, видно, что умеют с оружием обращаться.

–  Ну, и как вы тут жили?

–  Как всегда - фыркает Лариса Ивановна - куры не доены, кошки не стрижены, тараканы не кормлены и щи пригорели…

–  Собирайте вещи.

–  Уже все с час как собрано. Как Миша с Валерой?

–  Их оперируют. Пока сказать нечего. Надеюсь на хороший результат.

–  Понятно. Ну, здесь нам делать нечего. На какой машине поедем?

–  Вон на той - видите - подгребают?

Хоть жена Семен Семеныча видывала виды, тут у нее брови становятся домиком - не видала она 'Хивуса' похоже. Странно - раз они тут обретаются - то наверно лодка своя есть, должны бы встречаться.

–  Так мы морем поплывем?

–  Скорее полетите - эта штука на подушке воздушной.

–  Ой! Я бы лучше сушей.

–  Лора, не дури - пятнадцать минут - и все в Кронштадте. Там встретят.

–  Я бы лучше сушей.

–  Мишке сиделка не помешает. И детей сейчас по дорогам возить - совсем ни к чему. Не валяй дурака.

–  Вот с кем поведешься, с тем и наберешься. Ладно, пошли за вещами…

Пока они разбираются с вещами - подхожу к Ильясу.

–  Слушай, так что ты говорил насчет амуров?

–  Так французы и прочие европейцы презрительно называли нашего брата, служившего в легкой иррегулярной кавалерии. У многих и впрямь луки были. Летом-то презрительно, а как побежали зимой из Москвы, роняя кал, так наши им и задали. Вот если был в Эрмитаже в Галерее Героев Отечественной войны - там есть портрет моего предка.

Начинаю судорожно перебирать в памяти портреты генералов царской армии, но че-то никого из иррегулярной кавалерии не вспоминаю.

–  А где там?

–  Стыдно не знать - там две картины Хесса. Вот на той, которая 'переправа через Березину' - справа - как раз мой предок. На лошади, красивый такой. У прабабки еще украшение было из какого-то золотого ордена - не то польского, не то французского…

Оттуда привез. Много чего привез - разбогатели.

Смотрю на его невозмутимую физиономию и не могу понять - шутит или нет…

Через пятнадцать минут оба семейства грузятся в амфибию и вместе с кучей вещей и сварщиком усвистывают в направлении Кронштадта.

–  Семен Семеныч, вы тоже могли поехать.

–  Ага, а УАЗ я на кого оставлю?

–  Ну, так сейчас всяких машин можно добыть и поновее.

–  А мне нужна не поновее - а моя. Едем?

–  Едем. Что-то хотите сказать?

–  Да совсем перед этим Концом Света к нам приехала на мелкий ремонт фура - с бананами. Фары у нее не работали. Я подумал, что бананы эти за неделю не испортились.

Можно было бы фуру пригнать в Кронштадт - глядишь - и пригодилась бы. По всему судя бананов мы теперь долго не увидим…

–  Получается так…

–  А разведать, что там на заводе - можно от Нойдорфа - подъехать, да глянуть. С той же фуры - далеко видно будет.

–  А там эта громада сможет развернуться?

–  Смотря кто за рулем будет.

–  Если - вы?

–  Тогда без проблем.

–  Пойдемте, глянем.

Здоровенный 'американец' с кабиной, в которой есть холодильник, спальня, телевизор и прочие навороты так и стоит, как его поставили в то еще мирное время.

Семен Семеныч хозяйственно осматривает, заводит. Фары действительно не включаются. Зато все остальное в порядке.

Мы в это время парами осматриваем предприятие - стоит еще с десяток фур, но следов смертоубийства не видно - похоже, народ просто разбежался - вот следы поспешного бегства - везде. Мертвяков - тоже нет. Просто пусто.

–  Не хочется все же туда идти полной колонной - еще и с грузовиком. Давайте лучше двумя УАЗами. И желательно не к главным воротам.

–  Да не вопрос. Единственно там через железную дорогу надо перебираться - на УАЗах - тоже не проблема. Вот этот полупаркетник может и не перелезть.

–  Это вы про Жип? Про него, горемычного. Когда едем?

–  А сейчас и едем - чего ждать.

–  Нечего ждать. Но может тут чем-нибудь полезным разжиться можно? Наши пока тут нас будут ждать - глядишь и сделали чего полезного.

–  Можно солярку слить из всех фур. Вон там были пустые бочки и канистры - замка я не вижу, так что взять, да наливать…

И отлично.

Пара УАЗов осторожно пробирается по каким-то улочкам. Через рельсы мы перебрались не без трудностей, но достаточно просто.