Чтение онлайн

–  Не по чину - одежу-то хоронить - выкинем где по дороге и все.

–  Не хоронить - просто закопать на пару дней. Земля отлично запах берет на себя.

–  Это вы откуда знаете?

–  Бабушка рассказывала. Во время войны носить-то нечего было. Так у них один инвалид что делал - как фронт от деревни ушел, так он одежку с мертвецов собирал, обувь тоже - детишки одежку и обувку с покойников снятые прикапывали, бабы потом стирали - сушили и это продавали на станции, сами-то не носили, а на той же станции покупали себе одежку.

–  Так наверное и покупали тоже с мертвяков?

–  Может и так. Но когда сам не видал - так и ничего.

–  А почему инвалид одежку собирал?

–  Он с фронта пришел - а там сапером был. Кроме него по лесам там шляться дурных не было - пацаны сунулись пару раз - так кишки на деревьях оказались - фронт-то через деревню туда обратно несколько раз катался, все вокруг в минах было. И ставились мины не на несмышленых пацанов, а на грамотных мужиков, так что пацанята вляпывались только так…

–  А с инвалидом что потом было?

–  Умер лет через пять. Он же не просто так инвалидом стал - его ж порвало железом страшно. Руки - ноги вроде и остались, а весь ливер дырявый. После войны таких калек много было, так они лет десять самое большее жили. Всей деревней хоронили - если б не он нищета была бы дикая. А он и не только одежду таскал, после войны в лесу много добра было.

–  Ясненько.

–  А что там в БТР то случилось?

–  Черт его знает. Только, похоже, что водитель из машины все же выскочил - и мотор заглушил - иначе хрен бы мы на ней сегодня поехали. А так и соляра есть и аккумулятор живой. Начнем чистить - понятно будет. Но одно понятно, что кости этот морф своими челюстями дробил влегкую - причем и такие как бедренная. Так что челюсти-то не слабее, чем у гиены, а то и посильнее будут.

–  Мда. Обратно повезло.

–  А что там сзади, Семен Семеныч - никаких сидений не было. Где же десант - то сидит?

–  Что, такие сплошные полати что ли были?

–  Ага. Не сиденья.

–  Так это сиденья, только разложенные в спальные места. В БТР и спать можно. Сиденья разложил - и дрыхни.

–  Значит, лежачих везли?

–  Скорее всего.

Тащимся по лесу - деревья с обеих сторон дороги. Спрашиваю Сашу - сообщили ли в Кронштадт, что везем еще кучу больных и раненых? Оказывается - да, уже успели. Жмурюсь, представляя глубокую благодарность за такой мой ответ на приглашение.

Неожиданно над дорогой довольно низко пролетает маленький, словно игрушечный самолет.

–  Кронштадтский?

–  Нет, тут оба аэродрома удержали - и Левашево и Горская.

–  Лихо!

–  Да ничего особенно лихого - какие - никакие, а вооруженные силы тут были - а вот населения мало. Рота в масштабе такого города как Питер - не величина. А вот для Левашово - вполне себе сила. Пустынных мест тут много. Мы вот только что проехали мимо Северного кладбища - так по нынешним временам самое спокойное место - а с другой стороны - не менее здоровенная Северная свалка. Неоткуда тут толпам зомби браться.

–  Ну и соседство!

–  Так и на юге ровно то же самое - и кладбище и свалка рядом - через дорогу буквально.

Жужжит "Длинное ухо". Старшой просит принять влево и собраться тем, кто находился рядом с бронетранспортером и стрелял по морфу. Останавливаемся, вылезаем. Николаич настоятельно рекомендует всем, принимавшим участие в охоте на морфа воздержаться по прибытии в Кронштадт от рассказов, что морф просто и банально не мог выбраться из своей консервной банки. Стоит рассказывать как и было - отлично скоординированная система взаимодействия и высокая боеготовность остановили атаку морфа в самом начале. И точка. Можем продолжать движение. Залезаем в машины, трогаемся.

Ну, это понятно. В итоге команда отбила броневик в честном бою с нехилых размеров и кондиций морфом. Двести кило с зубами (а возможно и побольше) - это и в Африке двести кило с зубами.

–  Жук у вас Старшой - ухмыляется Семен Семеныч.

–  Не без этого - соглашается Саша.
– А что вы за песню хотели исполнить?

–  Про Отелло?

–  Ага.

–  Что ж - извольте, да не завянут ваши ухи:

Отелло, мавp венецианский

Один домишко посещал.

Шекспиp узнал про это дело

И водевильчик написал.

Девчонку звали Дездемона,

Лицом - как полная луна.

Hа генеpальские погоны

Видать позаpилась она.

Он часто вел с ней pазговоpы,

Бедняжка-мать лишилась сна.

Он ей сулил златые гоpы

И pеки, полные вина.

Она сказала pаз стыдливо,

И это было ей к лицу.

–  "Hе поступай неспpаведливо,

Скажи всю пpавду ты отцу."

Папаша - дож венецианский

Любил как следует пожpать.

Любил папаша сыp голландский

Московской водкой запивать.

Любил пропеть pоманс цыганский -

И компанейский паpень был,

Однако дож венецианский

Ужасно мавpов не любил.

А не любил он их за дело -

Ведь мавp на дьявола похож.

И пpедложение Отелло

Ему как в сеpдце остpый нож.

Был у Отелло подчиненный,

По кличке Яшка-лейтенант.

Ужасный мавров ненавистник

К тому же плут и интpигант.

У Дездемоны спер платок он.

А мавр, конечно, жаден был

Не говоря дурного слова

Жену он тут же пpидушил.

Вот то-то, девки молодые,

Смотpите дальше носа вы

И никому не довеpяйте

Свои платочки носовы.

–  Бис. Браво, бис - вежливо говорит Саша и тихо хлопает в ладоши. Присоединяюсь.

–  Вот если Валерка оклемается - мы вам еще споем дуэтом. Как, Доктор, есть у Валерки такой шанс?

–  Возможно. Недалеко ходить - Кутузову в голову дважды пули попадали - и вполне себе выжил и ума не растерял. А вы бы нам в команде здорово пригодились.

–  Я понимаю. Но тут такое дело…

–  Мы помним - отвечает Саша.
– Пока - "раб лампы".

–  Вот именно. Вот байку мне одессит - дальнобойщик рассказал:

По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой.

Шел он себе шел, устал, собака тоже устала.

Вдруг перед ним - оазис! Прекрасные ворота, за оградой дворец, музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.

–  Что это такое?
– спросил путешественник у привратника.

–  Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.