Чтение онлайн

Айсла всегда гадала, каково это — поплавать здесь, но боялась показаться Терре и Поппи с мокрыми волосами и одеждой и не суметь объясниться. Можно было, конечно, прогуливаться к ручью по ночам — опекунши, по крайней мере, оставляли ее в покое на время сна, — но тогда Айсла оказалась бы во власти окутанного тьмой леса, который, как она усвоила на собственном горьком опыте, не знал ни жалости, ни пощады.

Теперь лес ей не вредил. Наоборот, природа будто тянулась к ней, словно деревья жаждали нашептать дикой на ушко свои тайны.

— Закрой глаза, — произнес Оро. — Пусть разум утихнет. Ощути природу в мире вокруг. Установи с ней связь. Направь энергию туда, куда хочешь. Подумай о розе, что расцветает в твоей руке.

Айсла следовала указаниям, но сердце билось чересчур часто, а веки смыкались слишком охотно. Сна удавалось урвать всего по несколько часов, и это начинало сказываться.

— Дыши, Айсла, — напомнил Оро.

Она вздохнула и начала заново, сосредоточивая мысли. А когда открыла глаза, обнаружила, что в ладони распустился крошечный цветочек.

Но прежде чем дикая успела хотя бы улыбнуться, он сморщился и увял, словно отравленный.

Она — яд. Ведь она рождена не только с силой дарить жизнь… но и отнимать ее.

— Я не могу быть дикой и не быть сумрачной, — голос дрогнул. — Я всегда буду смертью. Всегда буду тьмой.

— Только ты решаешь, кто ты, — возразил Оро. — И никто другой.

Мысль сумела бы утешить, не подумай Айсла сразу, что тогда за собственные ошибки, если она их совершит, винить придется тоже лишь себя.

И никого другого.

По щекам заструились слезы, потрясая Айслу до глубины души.

Оро тут же оказался совсем рядом.

— Что случилось? — В его ладонях уже пылал огонь, будто король был готов обратить в пепел все, что ее расстраивало.

Что же не так? Почему она плакала? Айсла знала лишь, что раз начала, то больше не может остановиться. Из горла, царапая стенки, вырвалось рыдание.

Оро всегда требовал правды. И Айсла ее открыла.

— Я… я не хочу править. Не хочу, чтобы моя жизнь была привязана к тысячам других. Не хочу всей этой ответственности. — Она затрясла головой. — И понимаю, это эгоистично, ужасно и я не имею права так расстраиваться, но вот так вот. Я хочу жить, Оро. И хуже всего — что я не заслуживаю этой силы. Я — никто.

— Ты не никто, — твердо произнес король. — Ты — Айсла Краун, и ты — самая могущественная из всех людей.

Айсла подавилась смешком, больше похожим на всхлип.

— Я — отрава. Я с трудом удерживаю эти силы, трачу их попусту. Забери их. Укради — через нашу связь. Открой хранилище.

Оро нахмурился. Сквозь прежнюю нерешительность, с которой он говорил комплименты, прорвался гнев.

— Любовь моя, сдается, ты пребываешь в некотором заблуждении относительно того, что ты поразительна чуть менее, чем полностью. Кто с тобой это сотворил? Опекунши? Они вбили тебе в голову, что ты никогда не будешь достаточно хороша? Или это был он — Грим? — От ярости Оро в лесу стало жарче. — Скажи мне, Айсла. Неужто проклятия снял кто-то другой? Я ошибаюсь?

Айсла стиснула зубы. Слезы стекали с подбородка и пропитывали пряди волос.

— К черту хранилище! — продолжил Оро звенящим от напряжения голосом. — К черту силы! У тебя их не было, и ты разрушила проклятия. Ты — ключ. Ты сама это понимаешь, верно? Пока ты не появилась, мы были сломлены. С тобой же мы спаслись. Ты не отрава, Айсла. Ты — лекарство.

Дикая снова затрясла головой.

— Я не должна была победить. Должен был кто-то другой.

Оро выругался. Он опустился на колени, мягко взял ее лицо в ладони.

— Это тебя беспокоит? Ты поэтому не спишь?

Заметил, значит. С тех пор как открылось второе воспоминание, Айсла изо всех сил старалась избегать глубокого сна. Отдыхала урывками, чтобы не окунуться в следующее. И пока что у нее получалось.

Айсла не ответила. Оро взглянул на нее и вздохнул.

— Жаль, ты не видишь себя моими глазами. Тогда бы ты больше никогда в себе не усомнилась.

Айсла зажмурилась.

Что, если попытаться ему поверить и раз и навсегда отбросить плохие мысли?

Оро прав. Она пережила Столетний турнир. Она победила. Она защитилась от мятежников. Сила жива, бьется где-то внутри, и Айсла намеревалась подчинить ее полностью. И больше никому — и ничему — не позволять снова использовать ее как марионетку. Айсла всех спасла. Теперь ей необходимо спасти себя.

— Айсла, — позвал Оро.

Он смотрел вниз, на ее руки, сложенные на коленях.

В ладонях цвела роза. Утекали минуты, а она все не увядала.

Айсла впервые выскользнула из Дворца диких через парадную дверь.

Девушка проснулась рано. Как в любое другое утро ее жизни до Столетнего турнира. Приняла ванну. Заплела волосы в косу. Облачилась в светло-коричневую кожу, обмотала руки тканью. Надела простые туфли.

И прежде чем сдали нервы, шагнула в лес. Оро прав. Она куда способнее, нежели воображала о себе.

Она отказывалась быть той, кто верил в себя меньше всего. Отказывалась и дальше быть собственным худшим врагом, позволять своему же разуму вставать у нее на пути. Теперь этому конец.

Слабой девчонки, которая здесь выросла и боялась леса, больше нет. Пришло время раз и навсегда ее похоронить.

Здешний лес никогда не казался ей родным. Айсла годами тренировалась среди его деревьев, проливала тут кровь, но ни разу не ощутила ни капли привязанности.

До этого момента.

Наклонившись, Айсла стянула туфли. Сделала шаг вперед. Как только босая ступня коснулась земли, вверх по ноге, по позвоночнику через макушку к небу устремилась вспышка.

Оро говорил о необходимости установить связь с источником своей силы. Доверие. И у Айслы получилось. Лес ее признал.

Ветра не было, но деревья приветственно зашелестели. Айсла шагнула еще, и земля задрожала под ногами, будто ее окружала сила. Из головы улетучились все мысли.

Айсла приложила руку к ближайшему дереву, и с ее пальцев потек мох, заструился вниз, до самой травы. А та разрослась, выстрелила вверх, достигая ветки, на которой распустилась ярко-фиолетовая глициния. Цветы спиралью спустились по ветке, словно браслеты, до самого кончика, где, словно серьга, свисал желудь. Он стал таким большим, что сорвался прямо в ладонь Айсле.