Чтение онлайн

— Я беспокоюсь о тебе.

Дикая нахмурилась.

— Оро, я в порядке…

— Ты плохо спишь… — перебил ее король. — И ешь, похоже, тоже плохо… Совсем загнанная. Что не дает тебе покоя, Айсла?

Она захлопнула рот. Ей хотелось все рассказать. Правда хотелось. Но дикая разрывалась на части, думая, что, если произнесет слова вслух, воспоминания станут более реальными и нахлынут в полную силу. А девушка не желала этого. Лишь чтобы они прекратились.

Оро, впрочем, был прав. Кое-что действительно не давало ей покоя.

Вернее — кое-кто.

Айсла не хотела думать о Гриме сейчас. Единственное время, когда ее мысли о нем уходили, — это рядом с Оро.

Она шагнула к нему и сменила тему.

— Я скучала по тебе все эти дни, — сказала дикая и не солгала.

Ей было важно уделить внимание своему народу, но она привыкла к присутствию Оро. Он всегда ее поддерживал. Проявлял столько терпения, когда они тренировались. Даже сейчас он видел, что Айсла не в порядке, хотя никто другой не замечал. Оро ее понимал. И она хотела понимать его.

— Я тоже скучал, — произнес он и сам, казалось, удивился слетевшим с губ словам. Нахмурился, явно разочарованный, что Айсла перевела разговор в другое русло.

Она уставилась на губы Оро. Ох, эти губы… Как вообще возможно, что они любили друг друга и до сих пор даже не поцеловались?

Сердце девушки забилось неровно. Она хотела знать, каково это — прикасаться к Оро. Ощутить его жар своим обнаженным телом, когда они будут исследовать и ласкать друг друга в темноте.

Однако прежде чем Айсла успела высказать или сделать что-либо, промелькнувшее в голове, Оро прижался губами к ее макушке.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он и ушел.

Айсла разозлилась бы куда сильнее, но король опять был прав. Ее тело налилось тяжестью, будто весило полмиллиона килограммов.

В ту ночь дикая была так измучена, что провалилась в самый глубокий сон за последние недели.

Айсла — идиотка.

Так, во всяком случае, постоянно твердил ей собственный разум, заводя любимую шарманку. Терра всегда судила подопечную строго, но самым жестоким критиком для Айслы оставалась она сама.

В последнее время она старалась стать к себе добрее и, может, даже убедила бы себя, что никакая не идиотка… если бы объективно не отчудила кое-что астрономически глупое.

Перед ней подергивалась рябью звездная лужа, озерцо полуночи. Опекунши на весь день отправились в соседнее поселение. Шанс улизнуть. И прежде чем Айсла успела одуматься, она бросилась сквозь лужу прямиком в комнату правителя сумрачных.

Там все было ровно таким, как она запомнила.

Полы из черного мрамора. Высокий сводчатый потолок. Кровать с простыми черными простынями.

Не хватало лишь одного — правителя, что возвышался над Айслой, прижимая ее к вот этой самой стене и…

Девушка прогнала мысль и сжала флакон крепче. Она здесь по очень конкретной и очень глупой причине. За несколько дней до этого сумрачный появился в ее комнате и обманом заставил раскрыть артефакт для перемещения. Прежде чем сумрачный успел его отобрать, Айсла принялась плакать и умолять оставить ей жезл. Не самый великий момент ее жизни, конечно.

Грим назвал артефакт своим, и Айсла, увидев способность сумрачного переноситься, пришла к единственному выводу: что именно он зачаровал этот жезл. Она знала, что предметы можно напитать силой. Однако такой процесс имел свою цену — сокращал жизнь в зависимости от того, сколько способности отдано.

Зачем Гриму создавать открывающий порталы артефакт? И как тот оказался в комнате Айслы?

В конце концов Грим исчез и — чем потряс Айслу и, вероятно, даже самого себя — ничего не забрал… Это заставило ее ощутить необъяснимую вину за тот удар кинжалом в грудь. Айсле не нравилось быть у кого-то в долгу, поэтому она принесла кое-что в знак мира.

Так где же сумрачный?

Дикая полчаса стояла посреди его комнаты, и сердце бешено колотилось в ожидании, что в любой момент к горлу приставят клинок. Каждая утекающая минута все больше убеждала в глупости этого поступка. Звездный жезл теперь принадлежал только ей, но почему-то девушка вбила себе в голову, что должна быть благодарна сумрачному, который не украл артефакт.

Глупо. Чем больше Айсла думала, тем большей нелепостью все это казалось. И только дикая собралась начертить звездную лужу, сбежать к себе, как вдруг услышала его голос.

К нему присоединился второй, тоже мужской. Айсла почти не разбирала слов. Они обсуждали некую стратегию.

И становились громче и ближе.

Жезл на коленях у Айслы не подавал признаков жизни. Ну конечно. Ну разумеется. И времени на попытки заставить его работать не оставалось. Только спрятаться.

В комнате почти не было мебели, даже стола. А под кровать почти не втиснуться.

Но зато нашлась еще одна дверь. Туда-то Айсла и бросилась в тот самый момент, когда мужчины вошли.

Ванная. Тоже вся черная, хотя здесь мрамор пола пронизан серебряными прожилками. В центре стояла массивная ванна из оникса. Вода в нее подавалась сверху. В обычных обстоятельствах Айсла, наверное, восхитилась бы этим — действительно, какая прекрасная идея: поток ниспадает в ванну, как миниатюрный водопад, — но сейчас это было укрытием. Дикая забралась в нее и взмахнула жезлом.

Глухо. Что-то в этом месте, должно быть, ему мешает, сообразила Айсла, о чем явно следовало подумать заранее, прежде чем сюда переноситься.

— Идиотина, — обозвала она себя, снова пытаясь зажечь жезл, и сразу же шепнула: — Не ты. Ты великолепен.

Чары все не срабатывали.

— Конечно, когда ты работаешь. А когда нет — идиотина.

Жезл так и не вспыхнул, а вот дверь в ванную со скрипом отворилась.

Айсла не смела даже вздохнуть. Крепко зажмурилась, вслушиваясь.

Уходи, уходи, пожалуйста…

Нет, напротив. Что-то легкое упало на пол. Пауза.

Шаг. Еще шаг.

А потом что-то острое пронзило грудь, и Айсла вскрикнула.

Платье промокло насквозь. Но не от крови. Ее пронзил… поток воды.

Он резко оборвался, дикая села — и очутилась буквально нос к носу с правителем сумрачных, на лице которого был написан ужас.

— Ты что, с ума сошла?! — резкие слова сочились злобой.

Гримшоу был без рубашки. Айсла быстро отвела взгляд. Затем протянула руку и разжала пальцы.

— Я… я пришла тебе кое-что дать. В благодарность… — Нет, она же решила: никакой благодарности за то, что сумрачный не отнял самую дорогую для нее вещь. — То есть в знак мира. Вот.