Чтение онлайн

– Хорошо еще, что я не испек тебе булочек.

Фиби взяла холодный мешочек и приложила его к лицу – туда, где оно пострадало больше всего.

– Ты умеешь печь булочки?

– Понятия не имею, не пробовал. В любом случае я не был уверен, что ты сможешь что-нибудь прожевать. Как твоя челюсть?

Не спеша, она приблизилась к дивану и так же осторожно села.

– Что ты предпочитаешь: чтобы я держалась стоически или рассказала тебе все как есть?

– Уж лучше все как есть.

– Ну что ж, челюсть болит, и болит здорово. То же самое можно сказать и обо всем теле – за исключением разве что пары квадратных дюймов. А тебя это, значит, веселит? – добавила она, заметив на лице Дункана улыбку.

Тот, все так же улыбаясь, пояснил:

– Меня совсем не радует, что тебе больно. Но мне нравится, как ты держишься. Уж лучше сердиться, чем переживать. – Присев на диван, он налил ей чаю. – Расскажи наконец, что с тобой произошло.

– На меня напали на лестнице, у меня же на работе.

– Напали?! Кто?

– Я его не видела, поэтому не могу сказать наверняка. Он поджидал меня там, – добавила она, а затем рассказала все, как было.

Дункан слушал ее в полном молчании. И лишь когда она стала рассказывать о том, как нападающий порезал на ней одежду, он резко встал и отошел к застекленной двери.

Фиби замолчала.

– Продолжай, – попросил он ее, так и не обернувшись.

В молчании, глядя на улицу, он выслушал вторую часть рассказа. По ту сторону двери раскинулись весенние сады, но Дункан не видел сейчас ни дикой глицинии, ни хитроумного переплетения садовых дорожек. Перед глазами у него стояла Фиби – избитая и беспомощная, и этот безликий ублюдок, который безнаказанно мучил ее и издевался над ней.

Расплата, думал Дункан. Этому мерзавцу не избежать расплаты.

– Ты знаешь, кто это был, – констатировал он, когда Фиби закончила.

– Я его не видела.

Дункан наконец повернулся. Лицо его было бледным и спокойным, и только в глазах кипела еле сдерживаемая ярость.

– Ты знаешь этого человека.

– Скажем так, у меня есть кое-какие подозрения. Но это пока бездоказательно.

– Знаешь, это отговорки полицейского. Так что скажешь?

– Я знаю, кто это был, и сделаю все возможное, чтобы доказать это. Неужели ты думаешь, что я способна стерпеть такое? – она подняла руку, словно бы пытаясь сдержать собственную ярость.

– Нет уж, продолжай. Здоровый гнев – все равно что здоровый плач. От него только польза.

– Он напал на меня. Этот чертов ублюдок. Избил и унизил. В какой-то момент я даже подумала, что он убьет меня и моя дочь останется сиротой, а мои близкие… им останется лишь оплакивать меня. Из-за него мне пришлось ползти по лестнице голой – и это у себя на работе, куда я прихожу каждый день и где все могли видеть, что он со мной сделал. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что его корежило при мысли о том, что я могу приказывать ему. Чтобы он подчинился женщине? Да еще женщине, которая осмелилась ткнуть его носом в его же собственные ошибки?

– Ты хочешь сказать, что на тебя напал полицейский?

Фиби и сама не ожидала, что сможет выболтать так много.

– Это всего лишь подозрения, – пробормотала она.

– И как же зовут этого типа?

От тона его голоса женщина несколько взбодрилась. «Я с этим разберусь» – вот что прозвучало в его голосе. Но Фиби лишь покачала головой:

– Дункан, не надо изображать из себя народного мстителя. Мы обязательно разберемся с тем, что случилось, – и с этим человеком тоже. В конце концов, для меня это дело чести. Что касается тебя… ты даже не представляешь, как ты помог мне – просто позволив побыть у себя дома, отойти от всего этого…

– Что ж, это здорово, и я рад, что смог быть тебе полезен. Но что прикажешь делать мне, если я испытываю неудержимое желание набить морду этому мерзавцу, а затем оторвать его никчемный член и скормить собаке, которую я как раз намерен завести? Считаешь, я могу просто так взять и перестать об этом думать?

– Нет, – помедлив, отозвалась Фиби. – Полагаю, что нет. И знаешь, мне стало как-то легче после твоих слов.

– Я не знаю наверняка, во что могут вылиться наши с тобой отношения. По правде говоря, у меня просто не было времени подумать об этом как следует. Но даже если ты сочтешь меня сексистом, или старомодным придурком, или кем-нибудь там еще, я все равно должен сказать, что в такой ситуации мне не остается ничего иного, как по-своему разобраться с тем трусливым скотом, который смог избить женщину.

А он вполне способен на это, неожиданно ощутила Фиби. Раньше она как-то пропускала это мимо сознания. Но теперь, при виде его холодной ярости и столь же холодной решимости, она поняла, что этот парень привлекал ее не только своей удачливостью и своим шармом.

– Ну ладно. Я понимаю, что все твои природные инстинкты направлены на то, чтобы защищать слабых, но…

– Не пытайся втянуть меня в переговоры – это не тот случай.

– Извини, но на этом настаивают мои природные инстинкты, – возразила Фиби. – Далее мне следовало бы сказать, что я не нуждаюсь в защите, но при нынешних обстоятельствах это было бы просто глупо. Знаешь, большую часть жизни защищать и опекать приходилось именно мне – и началось это очень давно, задолго до того, как я получила полицейский жетон. И теперь я просто не знаю, как нужно реагировать, когда кто-то предлагает тебе защиту.

Дункан подошел к Фиби, затем, чуть помедлив, склонился над ней.

– Я постараюсь быть осторожным, но ты обязательно скажи, если будет больно, – сказав это, он нежно коснулся губами ее губ.

– Совсем не больно.

Он поцеловал ее еще раз, после чего выпрямился.

– Даю тебе ровно неделю.

– Прости?

– Даю тебе неделю на то, чтобы разобраться с этой ситуацией. Затем я узнаю его имя и разберусь с этим типом по-своему.